Поперекъ Новой Земли. Л. Ф. Гриневецкаго. II

Быль уже вечеръ, и я, поднявшись на высокую гряду, окаймлявшую долину рѣки съ юга, рѣшилъ датъ здѣсь измученнымъ собакамъ нѣсколько часовъ отдыха. Отъ 12 ч. дня и до 9 ч. вечера мы проѣхали разстояніе не болѣе 20 верстъ. Поднимаясь на гору мы замѣтили слѣды нѣсколькихъ оленей. Ханець увѣрялъ меня, что еще немного далѣе и оленей будетъ множество и что, слѣдовательно, нечего опасаться за собакъ; успокоенный этими увѣреніями, я велѣлъ отдатъ собакамъ все бывшее у нась заячье мясо, въ надеждѣ на слѣдующій день кормитъ ихъ уже охотой. Къ вечеру температура стала замѣтно понижаться и начиналъ подуватъ сѣверный вѣтерокъ. Поставивъ трое саней въ козлы и накрывъ ихъ захваченнымъ мною, за неимѣніемъ палатки, небольшимъ парусомъ, самоѣды такимъ образомъ устроили мнѣ шалашъ. Лишь только мы расположились и принялись за стряпню, какъ собаки вдругъ неистово залаяли. Осмотрѣвшись, мы къ большой нашей радости замѣтили, на вершинѣ одной горы за Корелкой, группу изъ трехъ оленей. Зрѣлище было чудесное. Солнце заходило и послѣдніе лучи его, падая на бѣлыя вершины невысокихъ горъ, освѣщали ихъ чрезвычайно мягкимъ, красновато-фіолетовымъ свѣтомъ. Кой-гдѣ на буграхъ срывались снѣжные вихри. На вершинѣ невысокой горы за Корелкой, шагахъ въ 600 отъ нашего привала, стояла стройная фигура оленя: высоко поднявъ красивую голову, онъ пристально глядѣлъ въ нашу сторону. Судя по небольшимъ рогамъ, — это была самка. Невдалекѣ отъ нея, точно гоняясь за вихрями, прыгали и рѣзвились два другихъ оленя, вѣроятно взрослые дѣтеныши. Лишь только сорвется вихрь, какъ они тотчасъ-же они тотчась-же бросались за нимъ вслѣдъ, исчезали гдѣ-то въ пропасти и чрезъ мгновеніе опятъ появлялись на другомъ бугрѣ; отсюда снова пускались уже на встрѣчу вихрю, подбѣгали къ матери, на моментъ останавливались и снова исчезали... Было что-то невыразимо прекрасное, глубоко поэтическое въ этомъ ликованіи, въ этой дивной игрѣ съ вихремъ..... Даже угрюмый самоѣдъ и тотъ ухмыляясь сказалъ мнѣ: "смотри, Ваше благородіе, олень съ вѣтромъ играетъ". Вскорѣ, однакожъ, олени, встревоженные собачьимъ лаемъ и нашимъ говоромъ, вовсе исчезли изъ виду, не давъ намъ и подуматъ объ охотѣ на нихъ.

28-го апрѣля рано утромъ мы тронулись съ привала. Черезъ два часа ходу по слегка волнистому возвышенному плато, полагаю глазомѣрно футъ 450 надъ уровнемъ моря, мы опятъ спустились въ глубокую долину какой-то рѣки. На крутомъ спускѣ въ эту долину подъ моими санями обломался полозь и была искалѣчена одна собака. Это обстоятельство задержало насъ часа на три.

Черезъ часъ пути по льду этой рѣки, направляющейся, повидимому, къ сѣверу, мы опятъ взобрались на еще болѣе высокую холмистую возвышенность. Для подъема на нее потребовалось 6,5 часовъ времени. Черезъ два часа ѣзды по этой возвышенности мы очутились опятъ у широкой долины рѣки Бѣлужьей. Спускъ быль очень крутой и при томъ глубокій. Это была самая глубокая долина на всемъ нашемъ пути. Рѣка, а вмѣстѣ съ нею и долина, имѣютъ первоначальное направленіе отъ юго-востока, затѣмъ, образовавъ колѣно, поворачиваютъ на юго-западъ.

Спустившись въ долину и проѣхавъ по гладкой поверхности рѣки верстъ 10, я долженъ былъ однакожъ вскорѣ оставитъ рѣку и опятъ взбираться на хотя и не очень крутую, но за то довольно высокую возвышенность, окаймлявшую долину съ юга. Я оставиль рѣку потому, что далѣе вверхъ она протекаетъ по узкимъ ущельямъ, занесеннымъ снѣгами.

Въ мѣстѣ, гдѣ я покинулъ Бѣлужью рѣку, судя по обширности долины и разстоянію между крутыми берегами, она принимаетъ съ правой стороны, прямо съ сѣвера, значительный притокъ.

Обнаженные склоны возвышенностей, обращенные къ Бѣлужьей рѣкѣ, свидѣтельствують, что SO вѣтры имѣютъ еще и здѣсь ужасную силу. Да и вообще нужно сказать, что во все время двухдневнаго пути, кромѣ глубокихъ и твердыхъ снѣжныхъ наносовъ въ благопріятныхъ для того мѣстностяхъ, вся мѣстностъ была покрыта очень неглубокими снѣгами; а во многихъ мѣстахъ приходилось даже огибатъ совершенно безснѣжныя поляны.

Поднявшись на противуположную возвышенностъ Бѣлужьей рѣки и проѣхавъ по замѣтно снижающейся къ югу холмистой возвышенности часа три я принужденъ былъ остановиться на ночлегъ. Въ этотъ день мы шли 15 часовъ, сдѣлавъ лишь одну остановку на томъ мѣстѣ, гдѣ у меня сломались сани. Собаки были страшно изнурены и вдобавокъ нечѣмъ было ихъ покормить, ибо оленей, къ общему нашему удивленію, и слѣдовъ не было замѣтно. Температура въ этотъ день съ самаго утра все падала и къ вечеру дошла до -20°.

Я, не смотря на теплый самоѣдскій костюмъ, въ эту ночь ужасно продрогъ: шалашъ мой, въ который можно было всунутъ только голову и плечи, мало защищалъ отъ вѣтра, вдобавокъ былъ еще и дырявый. Давъ собакамъ 8 часовъ отдыху, 29-го апрѣля въ 6 часовъ утра мы двинулись дальше. Собаки не ѣли ничего уже 35 часовъ и притомъ почти у всѣхъ окровавились лапы. Дорога шла по холмистой мѣстности, террасообразно возвышавшейся къ сѣверу, гдѣ въ разныхъ мѣстахъ виднѣлись отдѣльныя конусообразныя вершины возвышенностей, называемыхъ самоѣдами сопками. Восточные склоны этихъ сопокъ были совершенно обнажены отъ снѣга. Въ 9 часовь утра мы спустились въ глубокую долину, окруженную съ юга и запада крутыми обрывами, а съ сѣвера и востока отлогими холмами. Здѣсь мы нашли озеро, изъ котораго, какъ оказалось, и вытекаетъ р. Бѣлужья. Судя по очертанію невысокихъ, но скалистыхъ береговъ этого озера, оно должно имѣтъ четыреугольную форму и въ окружности около 8 версть.

Къ большому огорченію моему, я не могъ, за неимѣніемъ барометра, произвести хотя приблизительную нивеллировку проходимыхъ мѣстъ и принужденъ лишь гадательно, на глазъ опредѣлятъ высоты; думаю, что озеро лежитъ футъ на 200 пад уровнемъ моря.

Проѣхавъ озеро я замѣтилъ, что съ восточной его стороны берутъ начало еще двѣ рѣки. Изъ юго-восточнаго угла начинается, какъ говорилъ мнѣ самоѣдъ, рѣка Нехватова, съ низовьевъ которой ему не разъ приходилось доходитъ до этого озера, а изъ сѣверовосточнаго угла идетъ протокъ къ другому озеру, имѣющему овальную форму и изъ котораго берет начало какая-то рѣка, идущая уже къ Карскому морю.

Второе озеро лежитъ отъ перваго верстахъ въ пяти и въ окружности имѣетъ около 6 верстъ.

Оба озера имѣютъ одну общую долину. Поднявшись на возшенность, окружавшую долину съ востока, я увидѣлъ, что дальше къ востоку, насколько только можетъ видѣтъ глазъ, мѣстностъ представляетъ совершенную равнину и только очень далеко, еле-еле обрисовываясь въ туманной дали, виднѣлась высокая коническая вершина.

Ханець сказалъ, что сопка эта стоитъ у самаго Карскаго моря. Начиная отъ озерь по направленію на SSO, въ глаза бросалась рѣзкая перемѣна въ состояніи снѣговъ: снѣгъ отсюда сталь глубокъ и рыхлъ и хотя дорога стала ровнѣе, но идти по глубокому снѣгу было несравненно труднѣе. Несчастныя собаки до того выбились изъ силъ, что ежеминутно то та, то другая падали въ изнеможеніи и только ужасными побоями удавалось еще заставлятъ ихъ плестись дальше. Оленьихъ слѣдовъ и здѣсь не было замѣтно и я началъ сильно тревожиться за собакъ. Вскорѣ одна из самыхъ крупныхъ собакъ упала и уже никакими побоями нельзя было ее поднять. Несчастная до того изнемогла, что даже по освобожденіи изъ упряжи она осталась лежатъ на мѣстѣ и не въ состояніи была слѣдоватъ за нами. Потерявъ надежду на оленей, я принуждень быль взятъ на сани больную собаку съ тѣмъ, чтобы на привалѣ хотъ немного поддержатъ ея мясомъ силы другихъ собак.

Съ величайшими усиліями подвигаясь впередъ, теперь уже по совершенно ровной мѣстности, къ вечеру мы вступили въ русло небольшой рѣченки, направляющейся какъ разъ по нашему пути SSO.

Ханець объявилъ мнѣ, что эта рѣка приведетъ насъ къ чуму, т. е., что это и естъ рѣка Савина. Рѣка протекаетъ повидимому по тундристой мѣстности и имѣетъ едва замѣтные низменные берега, которые однакожъ по мѣрѣ приближенія къ морю дѣлались все выше и круче и состояли изъ такого-же шифернаго сланца, какъ и берега рѣкъ, текущихъ на западъ. Проѣхавъ нѣсколько верстъ по этой рѣкѣ, мы принуждены были остановиться на привалъ, ибо всѣ собаки попадали и не могли идти дальше.

Жалко было смотрѣтъ на бѣдныхъ животныхъ, изнуренныхъ голодомъ и непомѣрнымъ трудомъ, да еще къ тому-же съ изодранными лапами. Собаки были такъ измучены, что несмотря на болѣе нежели двухсуточный голодь, онѣ не надоѣдали намъ, когда мы согрѣвали себѣ пищу, а сбившись въ тѣсную кучу молча лежали подлѣ и, покрытыя инеемъ, дрожали.

Я хотѣлъ было худшихъ собакъ убитъ и покормитъ ими лучшихъ, но самоѣды не совѣтовали этого дѣлать, ибо по опыту знали, что собака скорѣе погибнетъ съ голоду, нежели будетъ ѣстъ собачье-же мясо.

Утромъ 30-го апрѣля пошли дальше. Еще ночью, къ довершенію бѣды, поднялся свѣжій N вѣтеръ съ метелью. Температура пала до -25°.

Въ 12 часу, слѣдуя по рѣкѣ, мы увидѣли на берегу 4-хъ оленей. Оставивъ собакъ подъ надзоромъ Ханца, я съ, Прокопіемъ пошелъ къ оленямъ. Кой-гдѣ ползкомъ, а гдѣ скрываясь за снѣжными сугробами, мы подобрались къ нимъ шаговъ на 100. Я выстрѣлилъ первый, а вслѣдъ за мною самоѣдъ; но къ ужасу нашему пули пролетѣли мимо. Олени подняли головы и стали всматриваться въ нашу сторону. Къ счастью, метель и противный намъ вѣтерь не доносилъ до нихъ звуковъ выстрѣловъ, которые къ тому-же на большомъ морозѣ слышатся вообще слабѣе. Мы выстрѣлили по другому неудачному разу; но олени и послѣ этого не убѣжали, а только удивленно смотрѣли на насъ и поматывали головами. Наконецъ, видя себя обнаруженными, мы высунулись изъ-за сугроба во весь свой ростъ и стали второпяхъ посылатъ въ нихъ пуля за пулей и олени всетаки не двигались съ мѣста, пока, наконецъ, одиннадцатой пулей я не перебиль рога у одного изъ нихъ. Тогда олень быстро повернулся и красивой рысью побѣжалъ отъ насъ, часто оглядываясь; вслѣдъ за нимъ побѣжали и прочіе.

Положеніе наше было очень скверное, ибо гибель собакъ была неизбѣжна. Уже олени были далеко внѣ вѣрнаго выстрѣла, какъ Прокопій въ отчаяніи прицѣлился и, къ неописанной радости, самый большой олень какъ снопъ рухнуль на землю. Съ паденіемъ его остановились и прочіе. Мы подбѣжали еще впередъ и стали стрѣлятъ въ остальныхъ; тутъ опятъ Прокопію удалось одною пулей тяжело ранитъ двухъ рядомъ стоявшихъ оленей, которые тотчасъ-же во весь духъ бросились бѣжать; однакожъ вскорѣ изнемогли и собаки, которыхъ догадливый Ханецъ спустилъ, лишь только замѣтилъ, что олени были ранены, безъ труда догнали ихъ и придержали, пока Прокопій ножемъ не покончилъ съ ними. И такъ, собаки были спасены. Причину столь неудачной стрѣльбы, которая могла имѣтъ гибельныя послѣдствія для собакъ, я объясняю тѣмъ, что какъ у меня, такъ и у самоѣда уже день тому назадъ какъ воспалились глаза; пришлось стрѣлятъ въ синихъ очкахъ, что очень неудобно; кромѣ того 25° холодъ, при пронзительномъ вѣгрѣ съ метелью, не давалъ возможности держатъ ружья какъ слѣдуетъ: пальцы прилицали къ желѣзу, а отъ вѣтра моментально коченѣли; да и пуля при сильномъ вѣтрѣ даетъ большое отклоненіе.

Накормивъ собакъ вволю, мы немедля двинулись дальше. По рѣкѣ уже нельзя было продолжатъ путь, ибо отвѣсные шиферные берега ея стали уже высотою до трехъ саженей и были завалены не ровными заносами. Кстати рѣка тутъ поворачиваетъ прямо на югъ и слѣдовательно, до чума можно было пройдти болѣе короткимъ путемъ. Такъ, по крайней мѣрѣ меня увѣрялъ Ханець. Выбравшись на берегъ, мы оставили рѣку и пошли по компасу на SSO. Къ вечеру вѣтеръ стихъ, но взамѣнъ его стала надвигаться на насъ отъ О-ста густая туманная мгла.

По нашему разсчету мы должны бытъ въ чумѣ еще вчера, т. е на четвертый день по выходѣ со станціи; однакожъ вотъ уже 5-й день на исходѣ, а до чума еще не добрались. Медленно подвигаясь впередъ, мы прошли поперегъ какую-то рѣченку; Ханецъ же говорилъ, что до чума уже не встрѣтимъ болѣе никакой рѣки, а только не доходя 2-хъ верстъ до него мы опятъ вступимъ въ Савину рѣку. Это противорѣчіе, въ связи съ ложностью многихъ прежнихъ его увѣреній, заставили меня подумать, что онъ сбился съ пути. Подвигаясь все далѣе, мы скоро вступили еще въ какую-то рѣку, но не Савину однакожъ. Прошедъ по ней версты двѣ и выбравшись на крутой обрывъ другаго берега ея, я рѣшилъ здѣсь сдѣлатъ послѣдній привалъ съ тѣмъ, чтобы на утро какъ можно поспѣшнѣе идти обратно къ Гусиной землѣ.

Я теперь уже не сомнѣвался, что мы сбились съ пути. Продолжать-же свои блужданія по безвѣстной, мрачной пустынѣ съ цѣлью отысканія чума было невозможно, вслѣдствіе изнеможенія собакъ и полнѣйшаго отсутствія какихъ либо признаковъ оленей.

Въ 11 часовъ ночи холодъ дошелъ до -27° и палъ густой тумань. Никакое платье при такомъ холодѣ не можетъ избавитъ отъ дрожи, въ особенности на остановкахъ при отсутствіи движенія. Кромѣ того шерстъ на совикѣ и малицѣ отъ холода и тумана сильно индевѣетъ, а это въ высшей степени непріятно, когда, съ цѣлью согрѣться, втянешь голову внутрь малицы: иней отъ дыхания таетъ и тогда чувствуется мокрота и холодная сыростъ даже въ самой малицѣ. Такимъ образомъ остановки вмѣсто необходимаго отдыха были намъ только въ тягость.

Послѣднія дрова вышли у нась, несмотря на крайнюю экономію, еще вчера вечеромъ, такъ что уже сегодня днемъ мнѣ пришлось отвѣдатъ сырой свѣжей оленины. Хотя у меня и былъ достаточный запасъ консервовъ, хлѣба и жаренаго мяса, но на холодѣ все это такъ промерзло, что при попыткѣ отрѣзатъ чего либо ножемъ все крошилось въ порошокъ. Сырая-же оленина, даже и мерзлая, рѣжется хорошими ломтями, поэтому мнѣ пришлось и на теперешнемъ привалѣ ужинатъ ею-же. Это еще было бы ничего, но невозможностъ согрѣтъ чаю составляла для меня рѣшительное бѣдствіе. Въ этотъ день у меня и у обоихъ спутниковъ моихъ распухли лица и въ особенности губы, вслѣдствіе того, что во время пути для облегченія собак приходилось часто идти пѣшкомъ и въ усталости утомлятъ жажду снѣгомъ. Кромѣ того еще раньше у Прокопія и у меня, не смотря на синія очки, явилась неизбѣжная свѣтобоязнь. При такихъ обстоятельствахъ продолжатъ идти дальше было невозможно и я рѣшилъ на утро, бросивъ двое саней и отобравъ лучшихъ собак, гнатъ ихъ до тѣхъ поръ, пока они вовсе не падуть, а затѣмъ какъ нибудь добираться до Гусиной земли пѣшкомъ. Опасеніе бытъ застигнутымъ ожидаемою въ скоромъ времени ужасною на Новой Землѣ восточною вьюгой, окончательно утвердило меня въ рѣшеніи возвратиться домой.

Вышло однакожъ иначе. Утромъ, когда мы еще лежали и зябли, собаки подняли неистовый гвалтъ. Мы стали всматриваться, но въ туманѣ ничего нельзя было различить; судя по лаю и тяжелому хрусту снѣга мы подумали, что идетъ ошкуй — бѣлый медвѣдь. Приготовились къ встрѣчѣ. Хрустъ сталь яственнѣе и ближе... Наконецъ, стала обрисовываться въ туманѣ какая-то фигура не то ошкуй, не то человѣкъ... Еще нѣсколько мгновеній и къ восторгу нашему, то оказался самоѣдъ Алексѣй Летковъ, товарищь Ханца. Алексѣй шелъ изъ чума къ своему складу оленьяго мяса, добытаго еще осенью, когда оленей было особенно обильно и зарытаго въ снѣгъ какъ запасъ, на случай недостатка въ порохѣ. Собачій лай заставилъ его, разумѣется, повернутъ къ намъ, благодаря чему мы благополучно и прибыли въ его чумъ, стоявшій отсюда въ 4-хъ верстахъ. На первый вопросъ мой объ оленяхъ Летковъ сообщиль мнѣ, что оленей дѣиствительно было множество, но не болѣе какъ недѣлю назадъ они перешли отсюда куда-то на сѣверо-западъ.

Не желая злоупотреблятъ вниманіемъ читателей, я не буду распространяться здѣсь о весьма интересныхъ сторонахъ образа жизни новоземельскаго оленя и объ его періодическихъ передвиженіяхъ. Скажу лишь, что этими передвиженіями обусловливается средоточіе въ томъ или другомъ мѣстѣ Новой Земли всей сухопутной животной жизни. Тутъ-же, хотя и не у мѣста, я замѣчу, что естъ основаніе предполагатъ существованіе на Новой Землѣ двухъ видовъ сѣвернаго оленя: одного, обитающаго преимущественно на южномъ островѣ, и другаго, по описанію промышленниковъ сходнаго со Шпицбергенскимъ, обитающаго исключительно на сѣверномъ островѣ и никогда несмѣшивающагося съ первымъ видомъ. Наши старанія добытъ оленя съ сѣвернаго острова не имѣли успѣха, а потому я и ограничиваюсь лишь этимъ предположеніемъ, которое, если бы подтвердилось, имѣло бы несомнѣнное значеніе для науки землевѣдѣнія.

Опасаясь затянутъ докладь, я не буду описыватъ и своего пребыванія на восточномъ берегу Новой Земли, а позволю себѣ сдѣлатъ теперь нѣкоторыя общія замѣчанія и выводы, къ которымъ я пришелъ послѣ четырехъ своихъ экскурсій на Новой Землѣ, выводы касательно топографій и орографіи южнаго острова. Кромѣ личныхъ поѣздокъ, основаніемъ для выводовъ послужили мнѣ еще слѣдующія данныя, данныя, а именно: отчеты Пахтусова, Цивольки, и Моисѣева; профессоровъ Норденшельда и Гефера, сочиненіе Свенске, рукописный трудъ г. Тягина, а также разспросныя свѣдѣнія отъ поморовь и самоѣдовъ.

Горный хребетъ южнаго острова Новой Земли, начинаясь весьма незамѣтно съ самаго юго-восточнаго угла его, тянется вдоль всего острова и по мѣрѣ удаленія къ сѣверу, становится все выше и круче и у Маточкина Шара достигаетъ уже до четырехъ тысячъ футъ высоты.

Южный островъ Новой Земли по характеру мѣстности можно раздѣлитъ на три равныя части.

Первая, самая сѣверная и самая высокая, начинаясь отъ Маточкина Шара и кончаясь долиной рѣки Пуховой, представляетъ собою группы отдѣльныхъ горныхъ вершинъ, разбросанныхъ повидимому безъ всякой правильности во всю ширину этой части острова. Рѣка Пуховая, впадающая въ одноименную губу и составляющая южную границу упомянутой части, имѣетъ, по словамъ промышленниковъ и самоѣдовъ такое направленіе вверхъ: она идетъ сперва прямо на востокъ, верстъ на 20, а затѣмъ дѣлаетъ крутой поворотъ къ сѣверу и, прошедъ въ этомъ направленіи верстъ десять, беретъ начало изъ небольшаго озера, которое протокомъ соединяется съ другимъ озеромъ, а это послѣднее отдаетъ отъ себя еще рѣку, направляющуюся къ Карскому морю. Такимъ образомъ водораздѣлъ этой части находится не далѣе 25 версть. отъ западнаго берега.

Вторая наиболѣе извѣстная намъ частъ острова, заключающаяся между долинами Пуховой рѣки съ сѣвера и долиной рѣкъ: Корелки и Бѣлужьей — съ юга, имѣетъ уже иной характеръ. Въ этой части горный хребетъ какъ-бы съуживается, причемъ отдѣльныя горы, его составляющія, расположены уже съ замѣтною правильностью: хребетъ тутъ состоитъ изъ 5 или 6-ти параллельныхъ грядь, отдѣленныхъ одна отъ другой глубокими долинами, содержащими нерѣдко фирновые снѣга. Горы здѣсь значительно ниже, нежели въ предъидущей части: самая высокая вершина не превышаетъ 800 футь.

Въ обѣихъ упомянутыхъ частяхъ горы тянутся близь самаго берега, оставляя лишь узкую береговую полосу, среднимъ числомъ до двухъ верстъ ширины, отвѣсно обрывающуюся къ морю; совершенно отвѣсные прибрежные утесы въ этихъ двухъ частяхъ превышаютъ иногда 100 футъ высоты. Изъ рѣкъ въ средней части западной половины острова нужно упомянутъ слѣдующія:

Большая Кармакулка, — она начинается по предположенію Тягина изъ озера, лежащаго верстахъ въ 30 отъ западнаго берега, и течетъ первоначально на юго-западъ; какъ протекаетъ средняя частъ неизвѣстно; что-же касается ея низовьевъ, то тутъ я могу сообщить, что Большая Кармакулка вверхъ версты на полторы расширяется въ озеро, окружностью до двухъ верстъ и затѣмъ еще черезъ версту опятъ расширяется въ озеро-же, нѣсколько больше перваго; еще далѣе, судя по направленію долины, Большая Кармакулка течетъ прямо съ востока. По предположенію Тягина, водораздѣлъ въ этой части острова отстоитъ отъ западнаго берега верстъ на 30; такъ думаю и я.

Вторая рѣка — Малая Кармакулка — уже упомянута мною при описаніи путешествія Тягина, такъ же какъ и третья значительная рѣка средней части острова — Корелка, о которой я говорилъ при описаніи своей поездки.

Горный хребетъ этой части тянется узкою полосою верстъ на 30 ширины и, направляясь далѣе къ сѣверу, расширяется до того, что заполняетъ горами всю сѣверную частъ южнаго острова.

Третья, самая южная частъ Новой Земли ограничивается съ сѣвера долинами рѣкъ Корелки, сѣверной половиной Бѣлужьей съ озеромъ и рѣкою Савиной, а съ юга граничитъ Карскими воротами и Ледовитымъ океаномъ. Эта частъ рѣзко отличается отъ двухъ другихъ и представляетъ собою скорѣе плоскую возвышенность, нежели гористую область. Такое впечатлѣніе производитъ эта частъ и когда бросишь на нее взглядъ съ моря и когда проникнешь внутрь ея.

Эту частъ очень удобно можно въ свою очередь раздѣлитъ еще на три части, а именно: на такъ называемую Гусиную Землю, затѣмъ областъ между рѣками Бѣлужьей и Нехватовой и, наконецъ, третью, представляющую юго-восточный уголь острова.

Что касается первой части, т. е. Гусиной Земли, то я здѣсь долженъ нѣсколько распространиться въ виду разнорѣчивыхъ свѣдѣній объ ней. Свенске такъ описываетъ Гусиную Землю: "Къ сѣверу отъ острова Подрѣзова, мореплаватель встрѣчаетъ пространную полосу земли, выдающуюся въ море въ видѣ выступа, около 150 версть, а по Крестинину 200 верстъ въ длину, 20 верстъ въ ширину, у подошвы горъ, которыя, простираясь отъ юга къ сѣверо-востоку, почти непрерывной обрывистою скалой замыкаютъ собою эту равнину. Названіе ея Гусиная Земля. Она очень низка — не болѣе 2-3 саженей выше уровня моря. Южный ея конецъ у сѣвернаго входа въ Костинъ Шаръ, называется южнымъ Гусинымъ Носомъ или мысомъ Подрѣзова, а сѣверный —Сѣвернымъ Гусинымъ Носомъ".

Къ этому описанію я еще прибавлю, что и на картахъ изданія Гидрографическаго Департамента горы вычерчены горизонталями у самаго берега. Проѣзжая самъ по сѣверной части Гусиной Земли я не видѣлъ нигдѣ, чтобы горы, замыкающія по Свенске эту областъ съ востока, гдѣ-либо обрывались непрерывною обрывистою скалою; напротивъ того, горы весьма отлого и постепенно возвышаются до высоты 250 или 300 футъ и имѣя направленіе то самое, какъ говоритъ Свенске, къ сѣверу отъ рѣки Корелки, т. е. уже внѣ предѣловъ этой области, начинаютъ рѣзко повышаться и идутъ не далѣе какъ на версту отъ берега.

Изъ разспросовъ у самоѣдовъ оказывается, что горы и далѣе на югъ все понижаются и дѣлаются еще болѣе отлогими. На основаніи только что сказаннаго я позволю себѣ сдѣлатъ такое опредѣленіе границъ этой области: съ сѣвера Гусиную Землю ограничиваютъ заливъ Моллера и долина рѣки Корелки, съ юга большая губа Бѣлужья; съ востока глубокая долина рѣки Бѣлужьей и съ запада Ледовитый Океань.

Въ подтвержденіе своихъ замѣчаній о Гусиной Землѣ я привожу описаніе ея профессора Норденшильда.

"Гусиною Землею", говоритъ профессор Норденшильдъ, "называется низменная береговая полоса, покрытая травою и множествомъ маленькихъ озерь; она представляетъ выступъ Новой Земли между 72°10’ и 71°30’ сѣверной широты. Свое названіе она получила отъ несмѣтныхъ стай гусей и лебедей"... Хотя Гусиная Земля издали кажется ровною и низменною, тѣмъ неменѣе отъ береговъ почва мало по малу подымается волнообразно до равнины, покрытой травою, усѣянной мелководными озерами, возвышенной почти на 60 метровъ надъ уровнемъ моря. Эта равнина почти всюду къ морю спускается крутымъ уступомъ вышиною отъ 3 до 15 метровъ. У подошвы этого уступа зимою образуется глубокій снѣжный занось, растаивающій очень поздно. Здѣсь нѣтъ ни настоящихъ ледниковъ, ни валуновъ, которые могли бы указыватъ на иныя обстоятельства въ давнія времена. Снѣжныхъ горныхъ вершинъ съ моря не видно. Можно въ извѣстное время года проплытъ подъ парусомъ изъ Норвегіи до Новой Земли, охотиться тамъ и вернуться обратно въ Норвегію не встрѣтивъ на пути ни льдовъ, ни снѣга. Это обстоятельство, относящееся исключительно къ низменной части южнаго острова, свидѣтельствуеть, насколько ошибочны вообще представленія о климатическихъ условіяхъ Новой Земли.

Уже въ концѣ іюня или въ началѣ іюля, большая частъ Гусиной Земли свободна отъ снѣга и вскорѣ, въ нѣсколько недѣль, развивается арктическій міръ во всей своей красѣ. Сухія, благопріятно расположенныя мѣста покрываются ковромъ цвѣтущей низкой травы, не закрываемой кустами. На сырыхъ мѣстахъ встрѣчаются поляны, кажущіяся издали веселыми зелеными лугами“.

Другая областъ южной трети острова ограничивается съ сѣвера, востока и запада долинами рѣкъ Бѣлужьей и Нехватовой и Костинымъ Шаромъ съ юга.

Эта частъ представляетъ замѣтно бугристую возвышенность, изборожденную глубокими оврагами и ущельями. Она естъ самое высокое мѣсто всей южной трети острова; когда я ѣхалъ по возвышенности, окаймляющей Бѣлужью долину съ юга, то налѣво, т. е. къ сѣверу отъ этой долины, явственно видны отдѣльныя вершины, повидимому довольно правильно расположенныя по меридіану; направо-же (къ югу) не было видатъ ни одной выдающейся вершины и вся мѣстностъ отсюда замѣтно снижалась къ югу. Высота горь не превышаетъ здѣсь 450 ф., здѣсь же протекаютъ самыя большія и полноводныя рѣки всего южнаго острова, это: Бѣлужья и Нехватова. Считаю не лишнимъ замѣтить, что по Свенске горы у Нехватовой рѣки достигаютъ до 2000 футь; не отрицая, что близь низовьевъ рѣки горы можетъ бытъ и выше нежели въ верховьяхъ ея, однакожь для меня кажется невѣроятной такая высота горъ въ южной трети острова.

Послѣдняя третъ южной части острова заключается между рѣками Савиной съ сѣвера, Нехватовой съ запада, Ледовитымъ Океаномъ и Карскими воротами съ юга и Карскимъ моремъ съ востока. Это самая низменная частъ всего южнаго острова. Когда выберешься на весьма отлогую вызвышенностъ восточнаго края озерной долины и бросишь взглядъ на юго-востокъ, то глазу открывается на необозримое пространство одна печальная снѣжная равнина, гдѣ нѣтъ уже и признака бугровъ или холмовъ, а замѣчается лишь волнистость, весьма незамѣтно снижающаяся къ востоку и юго-востоку.

По всему берегу южной трети острова, прибрежные утесы, по свидѣтельству Пахтусова, рѣдко попадаются выше 5 или 6 саженей.

"По восточному берегу, начиная отъ мыса Меншикова до рѣки Казакова, берегъ склоняется къ водѣ низменною покатостью, состоящею изъ мелкаго насыпнаго аспида, куски котораго, обтираясь отъ буруновъ, принимаютъ видъ эллипсоидныхъ пластинокъ. Хребетъ отдаленныхъ горъ на этомъ пространствѣ незначительной высоты и ровный, безъ отличительныхъ вершинъ. Отъ рѣки Казакова берегъ уже начинается утесистый; далѣе къ сѣверу около мыса Гессень горы возвышаются уже до 500 футъ, а у залива Литке достигаютъ 800 ф. Вершины горъ и разсѣлины удерживаютъ снѣгъ во все лѣто. Далѣе къ сѣверу — горы той-же высоты, но болѣе мрачнаго вида".

Как видно изъ этого описанія восточнаго берега, принадлежащаго подпоручику Пахтусову, этотъ берегъ отъ мыса Гессенъ становится гористымъ.

Сопоставляя это описаніе съ раньше приведеннымъ мною описаніемъ Тягина мѣстности внутри острова, лежащей на одной параллели съ заливомъ Литке, не трудно придти къ заключенію, что горный хребетъ южнаго острова, протягиваясь по западному берегу вплотъ до Маточкина Шара, здѣсь какъ-бы поворачиваетъ къ восточному устью его и идетъ далѣе по восточному берегу на югъ, постепенно понижаясь. Такимъ образомъ внутренняя частъ южнаго острова Новой Земли представляетъ сравнительно обширную равнину, окруженную съ юга, запада, сѣвера и сѣверо-востока горами, а съ юговостока открытую къ Карскому морю. Переваливъ водораздѣлъ острова, я также замѣтилъ, что равнина на одинъ день пути отъ него слегка понижается по направленію къ востоку; затѣмъ далѣе, по мѣрѣ приближенія къ Карскому морю, она незамѣтно начинает повышаться. Это возвышеніе идетъ весьма незамѣтно и постепенно и примѣтно лишь потому, что весьма отлогіе берега рѣкъ, текущихъ на востокъ, по мѣрѣ приближенія къ Карскому морю, постепенно становятся выше, а у самаго моря они достигаютъ уже саженей десяти отвѣсной высоты. Рѣки восточной половины острова, какъ это наблюдаль Тягинъ съ высоты водораздѣла и какъ потомъ убѣдился также и я, имѣютъ преимущественно юго-восточное направленіе.

Вышеописанное расположеніе горъ имѣетъ несомнѣнное вліяніе на нѣкоторыя весьма интересныя метеорологическія явленія южнаго острова, но объ этомъ къ другой разь.

4-го мая, послѣ двухдневнаго отдыха въ чумѣ, я собрался въ обратный путь. Пока самоѣдъ готовился въ дорогу, я взобрался на холмъ, у подножія котораго стоялъ чумъ; съ вершины его можно было на далекое разстояніе прослѣдитъ разстилавшуюся предъ моими глазами обширную полынью Карскаго моря, по которой тамъ и сямъ плавали ледяныя поля; только очень далеко на горизонтѣ, чутъ бѣлѣясь, тянулась сплошная, тонкая полоса, показывавшая, что далѣе на востокъ море закрыто. Свѣтло-фіолетовая дымка морскихъ испареній, клубившаяся на сѣверо-востокѣ, показывала, что въ этомъ направленіи море было открыто еще дальше, за предѣлы видимаго горизонта.

Въ 9 часовъ вечера я съ однимъ Прокопіемъ отправился въ обратный путь. Теперь у насъ было трое саней и 16 собакъ. Сани были нагружены двѣнадцатью оленьими полутушами.

Съ грустью я принужденъ былъ разстаться съ коллекціей минераловъ, собранныхъ мною у Карскаго моря и по пути сюда. Но имѣя отъ г. начальника метеорологической станціи порученіе привезти съ собою какъ можно болѣе оленьяго мяса, такъ какъ на станціи запасъ мяса истощился еще въ февралѣ, я не счель себя въ правѣ обремѣнятъ собакъ нетолько коллекціями, но и собственной персоной, и пошелъ пѣшкомъ, захвативъ въ карманы лишь столько минераловъ, сколько могъ вмѣститъ не обремѣняя себя.

На третій день къ вечеру мы достигли озеръ. Съ возвышенности, окружавшей долину озеръ, предъ нами открылось удивительное зрѣлище. Въ горахъ, всего въ нѣсколькихъ верстахъ отъ насъ, бушевала буря, вокругъ насъ-же стоялъ мертвый штиль. Вѣтерь, вздымая распыленный снѣгъ, крутилъ его въ горахъ и высоко надъ ними. Горы были словно въ дыму. Склонившееся къ западному горизонту солнце, просвѣчиваясь сквозь снѣжную пыль, озаряло горы красновато-багровымъ свѣтомъ и придавало картинѣ особенно величественную прелесть. Спустившись въ долину, мы не посмѣли идти дальше и рѣшили здѣсь переждатъ бурю. Выбравъ удобное мѣсто, мы вырыли въ снѣгу неглубокую яму и, прикрывъ ее парусомъ, залегли здѣсь на ночлегъ. Буря насъ одкакожъ не коснулась, а къ утру стихла и въ горахъ. На другой день часу въ 12, когда мы спустились въ долину Бѣлужьей рѣки, поднялась снова метель отъ N, однакожъ не сильная, такъ что мы безпрепятственно могли продолжатъ свой путь. 8-го мая ночью мы прибыли въ чумъ Логгея на сѣверномъ Гусиномъ Носу. Я рѣшилъ датъ здѣсь себѣ и собакамъ двухдневный отдыхъ. Однакожъ утромъ 9-го мая я замѣтилъ, что характерное предъ О вьюгой расположеніе облаковъ предвѣщало въ скоромъ времени бурю. Опасаясь, что буря продержитъ меня въ чумѣ долѣе положеннаго срока отдыха, я въ этотъ-же день утромъ поспѣшно двинулся домой.

Опасенія мои оказались не напрасны: въ 5 ч. вечера мы прибыли на станцію, а въ 9-домикъ нашъ уже содрогался отъ страшныхъ порывовъ полярной вьюги!...

Отдѣльно отпечатано изъ Извѣстій Имп. Русск. Геогр. Общ. т. ХIX.