Поперекъ Новой Земли. Л. Ф. Гриневецкаго.

(Читано въ общемъ собраніи И. Р. Г. О. 2 ноября 1883 г.).

На долю мою выпала высокая честъ бытъ въ числѣ тѣхъ немногихъ избранниковъ, которые явились представителями Россіи въ международномъ дѣлѣ изслѣдованія полярныхъ странъ. Находясь въ качествѣ врача при полярной станціи въ Малыхъ Кармакулахъ на Новой Землѣ, я имѣлъ случай проникнутъ въ мрачныя горы этой страны и перейти ее поперекъ по юго-юго-восточному направленію, съ западнаго ея берега на восточный.

Прежде чѣмъ приступитъ къ описанію своей поездки, я считаю не лишнимъ, хотя вкратцѣ, упомянутъ о раньше сдѣланныхъ попыткахъ перейдти Новую Землю.

Первая попытка принадлежала, какъ извѣстно, прапорщику Моисѣеву, во время зимовки его съ Циволькой, въ 1839 г., въ губѣ Мелкой.

Въ то время предполагалось, что Новая Земля состоитъ изъ трехъ острововъ; это значится даже и на нѣкоторыхъ старыхъ картахъ. Думали, что такъ называемая губа Крестовая естъ проливъ, противуположнымъ выходомъ котораго должны бытъ заливы Незнаемый или Медвѣжій. Съ цѣлью окончательнаго разрѣшенія этого вопроса, прапорщикъ Моисѣевъ и предпринялъ свое путешествіе. Кромѣ того онъ имѣлъ въ виду, описавъ предполагаемый проливъ, продолжитъ опись, доколѣ возможно, и по восточному берегу Новой Земли. 3-го апрѣля Моисѣевъ, съ помощником своимъ кондукторомъ Рогачевымъ и 9-ю матросами, отправился въ путь. Пространствовавъ 16 дней, путешественники, не достигнувъ восточнаго берега, 19-го апрѣля вернулись къ своему зимовью, всѣ переболѣвъ глазами. Результатомъ этого путешествія было окончательное разрѣшеніе вопроса, что въ упомянутомъ мѣстѣ нѣтъ пролива, какъ думали Циволька и Башмаковъ.

Второе путешествіе къ восточному берегу Новой Земли было предпринято штабс-капитаномъ корпуса флотскихъ штурмановъ г. Тягинымъ, во время зимовки его въ 1877 году. Цѣль путешествія г. Тягинъ опредѣляетъ желаніемъ убѣдиться во 1-хъ, возможенъ-ли переходъ черезъ горный хребеть, тянущійся во всю длину острова, и во 2-хъ, —удостовѣриться лично, есть-ли въ дѣйствительности, въ чемъ не сомнѣваются промышленники, стада моржей и бѣлыхъ медвѣдей, скопляющихся для зимовки на восточномъ берегу южнаго острова?

Не считая себя въ правѣ передѣлыватъ чужой трудъ на свой ладь, я представляю дословную выписку изъ рукописнаго труда самого г. Тягина, весьма любезно предоставившаго его въ мое распоряженіе.

"Рѣшено было", такъ начинаетъ, г. Тягинъ, "отправиться въ горы 20-го числа (марта), если барометръ и примѣты не будутъ обѣщатъ восточнаго вѣтра. Однакожъ примѣты не благоприятствовали путешествію и самоѣды совѣтовали мнѣ выждатъ болѣе благопріятныхъ обстоятельствъ для отъѣзда въ горы. Примѣты, т. е. перистыя облака, потянувшіяся отъ востока вѣерообразно прямыми линіями и чистый на западѣ горизонтъ, не обманули насъ: 21-го числа вѣтерь разыгрался съ силой, превосходившей всѣ бывшіе штормы, и продолжался до 28-го числа; только 26-го нѣкоторое время какъ-бы боролся съ легкими порывами отъ запада, гдѣ съ этого дня на горизонтѣ образовалась полоса густой мглы".

Прошло около 3-хъ недѣль, прежде чѣмъ г. Тягинъ могъ осуществитъ свое предпріятіе; наконецъ, 12-го апрѣля онъ, въ сопровожденіи двухъ самоѣдовъ, отправился въ путь.

"Двое саней", продолжаетъ г. Тягинъ,  "запряженныя 5-ю собаками, нагружены были такъ: въ однихъ — провизія для собакъ, керосиновая кухня съ принадлежностями, 6 полѣньевъ дровъ и запасные для починки саней колья, топоры и заступъ. На другихъ саняхъ находились: моя или, лучше сказать, наша общая провизія, инструменты и моего устройства палатка, состоящая изъ трехъ дуговидныхъ деревянныхъ обручей, на разстояніи 2,5 футъ одинъ отъ другаго, обтянутыхъ сверху, снизу и сзади, за неимѣніемъ парусины, полотномъ, продолжающимся кругомъ впередъ еще на 4 фута. Палатка эта имѣла то удобство, что могла устанавливаться на саняхъ, а въ сложенномъ видѣ занимала немного мѣста.

Хотя путъ предстоялъ не многимъ болѣе 100 верстъ по картѣ въ одинъ конецъ, однакожъ зная трудности, съ которыми придется бороться, мы взяли провизіи на двѣ недѣли.

Вся наша маленькая колонія и бывшіе въ Кармакулахъ самоѣды проводили насъ версты за тры и затѣмъ долго еще въ горахъ громкимъ эхомъ отдавались выстрѣлы самоѣдовъ, выражавшихъ намъ добрыя пожеланія.

Прямой путъ черезъ горы не только лѣтомъ, но и зимою немыслимъ, а потому мы направились на югъ вдоль горь, по соединяющимся другъ съ другомъ 4 озерамъ и спустились въ рѣку Кармакулку, обслѣдованную самоѣдомъ Ѳомой Вылки вверхъ на 20 верстъ.

Кармакулка, горная рѣка, падая извилисто, крутыми поворотами отъ OSO, представляла то узкостъ отъ 10 до 20 саженъ, въ отвѣсныхъ аспидныхъ и плитняковыхъ скалахъ, то родъ озера со впадающими въ него нѣсколькими ручьями.

По обѣ стороны тянулись высокія, въ рѣдкихъ случаяхъ возможныя для подъема, горы и хотя склонъ рѣки былъ мало замѣтенъ, но собаки съ трудомъ тащили сани, нагруженныя по 7,5 пудовъ безъ сѣдоковъ. Пройдя 15 версть, разумѣется пѣшкомъ, мы остановились на ночлегъ и здѣсь я испыталъ какъ свою палатку, устроенную на двухъ саняхъ, такъ и кухню, очень интересовавшую самоѣдовъ, а также большую предупредительностъ и любезностъ моихъ спутниковъ. Собакамъ была выдана ихъ порція заячьяго мерзлаго мяса; а вскорѣ и нашъ ужинъ былъ готовъ: онъ состояль изъ консервованныхъ щей, добавленныхъ вареной солониной и свининой, и чаю. Самоѣды ѣли щи прямо изъ кастрюли, я же налилъ щей въ металлическую тарелку, что при 15° морозѣ оказалось не практично. Послѣ ужина самоѣды, застлавъ снѣгъ парусомъ и прикрывшись имъ-же, вскорѣ притихли, я же въ своей палаткѣ продрогъ, не смотря на теплое платье, и не могъ заснуть; только утромъ уже, по совѣту самоѣдовъ, я, вытянувъ руки изъ рукавов, а голову просунувъ въ головное отверстіе малицы внутрь ея, дѣйствительно вскорѣ согрѣлся собственнымъ дыханіемъ и заснуль. Самоѣды-же тѣмъ часомъ обслѣдовали мѣстностъ и замѣтили недавніе слѣды двухъ оленей и четырехъ песцовъ, направляющіеся на сѣверь. Меня разбудили выстрѣлы самоѣдовъ, пробовавшихъ ружья.

Напившись наскоро кофе, варенаго въ той же суповой кострюлѣ, мы пошли дальше. На 20-й верстѣ Кармакулки принуждены были остановиться ночеватъ очень рано, встрѣтивъ поперечный, высокій и крутой хребетъ, развѣтвляющій Кармакулку на два рукава, падающіе отъ NNO и SSO. Мѣстностъ здѣсь представляла котловину, діаметромъ около версты, съ небольшимъ островомъ на срединѣ. Оставивъ здѣсь частъ провизіи, мы, не желая дѣлатъ большаго круга, рискнули, впрягая поочередно всѣхъ собакъ въ одни сани, съ общей помощью подняться по желаемому направленію на О. Этотъ утомительный трудъ, занявшій 11 часовъ времени, оказался напраснымъ, такъ какъ выбравшись на незначительно склоняющееся къ О плато горы, мы послѣ двухверстнаго пути вскачь очутились у поперечнаго, хотя и менѣе высокаго, но совершенно отвѣснаго обрыва къ большой долинѣ, протянувшейся отъ S къ N; въ этой долинѣ, огибая только что пройденную гору, берутъ начало оба рукава Кармакулки. Долину окаймляли горы въ особенности высокія и крутыя съ лѣвой стороны, направляясь отъ WNW къ OSO. При быстромъ поворотѣ отъ не замѣченнаго нами раньше обрыва, я выпалъ изъ саней вмѣстѣ съ вещами, въ числѣ которыхъ заключался и ящикъ съ иструментами, при чемъ, къ сожалѣнію, остановился хронометръ и разбились мои очки. На пути по этой же горѣ сломались вдобавокъ мои сани, потерялся шомполъ отъ ружья, пристали двѣ собаки... я назвалъ эту гору "Горой Несчастья". Спуститься въ долину не было никакой возможности, а потому мы направились вдоль обрыва къ сѣверному склону горы; сани скатывались съ косогора и становились поперекъ пути. Придерживая ихъ съ помощью собаки, впряженной сбоку, мы дѣйствительно нашли возможность, хотя и съ большимъ трудомъ, спуститься вь долину; прошедъ ее, совершенно изнеможенные, расположились на отдыхъ у подошвы противоположнаго хребта горъ. Было 2 часа ночи, палъ туманъ, температура понизилась до -21,5 Ц. Собаки отъ усталости плохо ѣли, а отъ холода, покрытые инеемъ, жались другъ къ другу и дрожали. Предоставивъ самоѣдамъ заботиться о пищѣ, я забрался въ свою палатку; но, пока не напился горячаго кофе, не могъ согрѣться и заснуть. Нужно замѣтить, что кофе очень благотворень на морозѣ: согрѣвая постепенно и не туманя головы, кофе сравнительно со спиртными напитками дѣйствует продолжительнѣе.

На слѣдующій день, 15-го апрѣля, не рискуя сдѣлатъ вчерашнюю ошибку, мы отправились въ обходъ горъ къ лѣвому хребту; у подошвы его нашли русло рѣки, по предположенію моему, верховье Большой Кармакулки, которое привело нась къ большому озеру, окруженному съ лѣвой стороны и спереди крутыми горами, а съ правой пологими. На пути по обѣимъ сторонамъ, въ руслѣ рѣки, были видны ледники, состоящіе изъ множества тонкихъ слоевъ мутнаго льда.

Въ концѣ озера остановились на ночлегъ, а на другой день, поднявшись на восточную возвышенность, увидѣли съ другой стороны большую долину по длинѣ также расположенную отъ N къ S, но горизонтомъ значительно ниже какъ озернаго, такъ и первой долины. Оттѣняющіяся солнцемъ на снѣжной равнинѣ русла рѣкъ, направляющихся къ SO и NO и отлогій видъ впереди лежащихъ горь привели насъ съ заключенію, что мы находимся на вершинѣ западнаго склона Новой Земли. На перевалѣ мы оставили еще частъ хлѣба и спустились въ долину.

Здѣсь былъ замѣченъ болѣе рыхлый снѣгъ и на глубинѣ двухъ аршинь мы находили подъ снѣгомъ, какъ и на горахъ, частью сухой мохъ, но преимущественно мелкій щебень аспида. Вечеромъ паль туманъ и заставилъ насъ подниматься на слѣдующій кряжь по компасу, но спускаться мы не рѣшились и расположились на отдыхъ".

"Я не могу“, продолжаетъ г. Тягинъ, "объяснитъ себѣ слѣдующато явленія: ночью туманъ занималъ всѣ низменности, а утром сталь подниматься не всей массой, а частями въ видѣ столбовь, быстро удлиннявшихся.

На другой день къ вечеру, поднимаясь по ущелью на слѣдующій кряжь, собаки, не смотря на усталость, бросились съ лаемъ впередъ. Впереди дѣйствительно можно было отличитъ не смотря на метель, что-то черное, большихъ размѣровъ, похожее на избу. Мы зарядили ружья. Но по мѣрѣ приближенія предметъ казался все меньше и меньше и наконецъ собаки примчали насъ къ гладкому, почти правильно четыреугольному въ 2 сажени высоты и 1 сажень въ поперечникѣ, плитняковому камню. Камень былъ съ боковъ испачкань птичьимъ пометомъ, а на покрытой снѣгомъ вершинѣ его замѣчалось много слѣдовъ полярной совы.

Въ ожиданіи, что на другой день погода будетъ лучше, мы остановились ночевать; но и самоѣды на морозѣ, да еще при вѣтрѣ, чувствовали себя не очень хорошо.

На другой день тотъ же противный вѣтеръ и метель не позволили намъ уйти далеко впередъ и заставили искатъ на эту ночь болѣе удобнаго убѣжища. Наконецъ, уже въ 2 часа ночи, выбравши въ ущельѣ болѣе крѣпкій и высокій снѣжный рубанъ, мы общими силами вырыли въ немъ пещеру. Устье ея было высотою около аршина, а внутри помѣщеніе имѣло высоты 2 аршина, ширины 2,5 и длины 3 аршина. Работа наша потревожила первую, встрѣченную мною въ эту зиму песцовую мышь.

По окончаніи варки кушанья мы закрыли устье глыбой снѣга и парусомъ, и даже безъ верхняго платья чувствовали пріятную теплоту; только табачный дымъ и запахъ самоѣдскихъ костюмовъ заставляли меня время отъ времени подниматъ парусину. Здѣсь впервые за все время нашего пятидневнаго путешествія мнѣ удалось хорошо поспать. Проснувшись поздно, я нашелъ еще одно удобство пещеры: давно взошедшее солнце пропускало свой свѣтъ черезъ двухъ аршинную толщину потолка и даже стѣнъ, придавая им блѣдно-голубой цвѣтъ. Возможно было не только отличатъ предметы внутри, но даже писатъ и шить. Пока я спалъ, самоѣды успѣли обходитъ окрестности и, не замѣтивъ признаковъ близкаго присутствія оленей, не совѣтовали мнѣ идти дальше, ссылась на недостатокъ собачьей провизіи, а также и на то, что двѣ лучшія собаки совершенно изнемогли и почти у всѣхъ стерлась до мяса кожа на кистяхъ лапъ. Нужно замѣтить, что самоѣдскія собаки, не смотря даже на голодъ, не дотрогиваются до хлѣба, да и для насъ самихъ хлѣбъ составлялъ очень неудобную пищу. Промерзая, хлѣбъ какъ ледь крошился подъ топоромъ и намъ приходилось свою дневную порцію оттаиватъ за пазухой, укладывая его туда заблаговременно.

Въ разсчетѣ найдти оленей на восточной сторонѣ Новой Земли, Мы захватили съ собою провизіи для собакъ только на недѣлю, да и во всякомъ случаѣ для большаго запаса понадобились-бы еще третьи сани, ибо 5 собакъ могутъ везти грузъ болѣе 8 пудовъ только по ровному мѣсту; поэтому свѣденія самоѣдовъ объ оленяхъ очень смутили меня: путешествіе съ обезсиленными трудомъ и голодомъ собаками даже назадъ, домой, было-бы разумѣется весьма рискованно; тѣмъ не менѣе я уговорилъ самоѣдовъ воспользоваться хорошей погодой и хотя еще сутки пройдти впередъ.

Въ видахъ сбереженія остатковъ заячьяго мяса, я для продовольствія собакъ пробовалъ обливатъ хлѣбъ нашимъ бульономъ; но и эта мѣра оказалась напрасною, такъ какъ онѣ осторожно глодали только верхній слой хлѣба. Для помощи больнымъ собакамъ я смачивалъ вату въ растворѣ арники со свинцовою водою, а самоѣды накладывали ее на стертыя лапы и обвязывали тряпками. Къ сожалѣнію собаки, не привычные къ такой обуви, скользили, а не шли въ упряжкѣ, а потому я вынужденъ былъ оставитъ повязки только у двухъ обезсиленныхъ собакъ, спущенныхъ на волю. Скоро, выбравшись на передній кряжъ, мы окончательно рѣшили ограничитъ наше путешествіе впередъ этимъ послѣднимъ высокимъ пунктомъ на пути къ О. Все видимое пространство впереди, отъ ONO до Ѕ0, представляло снѣжную равнину, изрѣдка въ буграхъ, и солнце оттѣняло на ней нѣсколько руслъ рѣкъ, тянувшихся преимущественно къ OSO. Равнину эту окаймляли съ сѣверной и южной стороны красивыя горы, превосходящія высотой пройденныя нами; особенно отличались высотою два конусообразные, съ срѣзанными какъ-бы верхушками шпица на NNW и NtO. Всѣ горы, какъ на западномъ склонѣ Новой Земли, такъ и видимыя на NNW и NtO, рѣзко чернѣлись своими безснѣжными верхушками съ восточной стороны; впереди-же, на равнинѣ, не было видно ни одного чернаго пятна и только на горизонтѣ клубился туманъ, направляясь отъ N къ Ѕ. Самоѣды эту полосу тумана предполагали надъ Карскимъ моремъ; я однакожъ сомнѣвался въ этомъ, основываясь на томъ, что по счисленію до моря оставалось еще 35 верстъ.

Къ сожалѣнію испорченный хронометръ не позволилъ мнѣ опредѣлитъ широту и долготу этого пункта, а путешествіе по ущельямъ мѣшало произвести хотя приблизительную тріангуляцію.

Рѣшившись ограничитъ наше путешествіе этимъ пунктомъ, мы водрузили здѣсь въ камни шестъ и отправились обратно. Собаки какъ-бы сознавая это, быстро помчались по своимъ сохранившимся еще слѣдамъ, отыскивая ихъ лучше нежели мы сами.

Поднявшись на перевалъ и спустившись на озеро, мы къ общей радости нашей замѣтили много оленьихъ и песцовыхъ слѣдовъ, направляющихся на сѣверо-западъ. Замѣчательно то, что олени, судя по слѣдамъ, какъ бы не рѣшались перейти нашу старую колею и направлялись вдоль ея на западъ. Собаки, почуявъ свѣжій слѣдъ, съ воемъ несли насъ со скоростью, равняющейся лошадиному бѣгу. Спустившись въ долину, мы хотя и увидѣли сзади себя стадо оленей, но по совѣту самоѣда Ѳомы не тревожили ихъ на томъ основаніи, что, во первыхъ, охота заняла-бы много времени, а у меня и у Логгея сильно разболѣлись глаза, во вторыхъ, мы могли увезти съ собою самое большее только туши двухъ оленей и въ третьихъ, наконецъ, и самое главное, своею охотой мы могли измѣнитъ взятое оленями, направленіе, которое должно приблизитъ ихъ къ пріюту, а это дало-бы возможностъ всѣмъ промышленникамъ имѣтъ хорошій промысель.

Избрав для спуска въ рѣку сѣверный рукавъ Кармакулки или, лучше сказать, ущелье, мы должны были вскорѣ измѣнитъ свое намѣреніе, такъ какъ наклонныя плоскости снѣжныхъ наметовъ по сторонамъ ущелья представляли отвѣсные обрывы, невозможные для проѣзда и такимъ образомъ намъ пришлось опятъ подниматься на нашу "Гору Несчастья" съ сѣверо-западной стороны, откуда спускъ былъ хотя и болѣе скорый, нежели подъемъ, но тѣмъ не менѣе мукъ мы набрались еще болѣе, нежели при подъемѣ. На спускѣ, покрытомъ гладкимъ, крѣпкимъ снѣгомъ рѣшительно не было возможности удерживатъ сани, даже помощью заостренныхъ кольевъ; сани укатывались впередъ, давя собакъ и, наконецъ, поворачивались обратно, такъ что намъ пришлось выпречь собакъ и спуститъ сани отдѣльно, придерживая ихъ, кромѣ тормазовъ, сзади еще ремнемъ. Мои пимы, имѣя подъ каблуками по три желѣзныхъ шипа, оказали мнѣ тутъ большую услугу; самоѣды-же въ своихъ пимахъ, имѣющихъ подошву изъ оленьей шкуры шерстью наружу, при направленіи ея назадъ, безпрерывно скользили по склону, какъ на лыжахъ, ежеминутно падали и не могли удерживатъ ни саней, ни собакъ. Кое какъ спустившись въ котловину мы сочли себя какъ бы дома, ибо остальная дорога не представляла большихъ трудностей и шла по постепенно склоняющейся рѣкѣ и озерамъ; поэтому мы дали собакамъ полную волю распорядиться остаткомъ заячьяго мяса, а на мѣстѣ, гдѣ была оставлена нами провизія, мы и себѣ задали маленькій пирь". Здѣсь я прерываю разсказъ г. Тягина о дальнѣйшемъ путешествіи его назадъ, разсказъ интересный развѣ своею эпизодическою стороною, и перейду къ тѣмъ выводамъ, къ которымъ онъ пришелъ послѣ этой неудавшейся попытки перейти Новую Землю. от Г. Тягинъ говорить: "изъ этой поѣздки я могъ вынести только нижеслѣдующее:

1) При болѣе хорошихъ собакахъ и при запасѣ мяса для нихъ, съ очисткою отъ костей, переѣздъ на восточную сторону острова возможенъ, но только не черезъ горы, а по рѣкамъ и въ промежутокъ времени отъ 1/2 марта до 1/2 мая; такъ какъ раньше мало солнечнаго свѣта, а позже можно бытъ застигнутымъ разливомъ тающихъ снѣговъ и оголившеюся, невозможною для переѣзда какъ на саняхъ, такъ и на колесахъ, каменистою поверхностью земли.

2) Хотя горы, озера и долины были покрыты сплошною пеленою снѣга, тѣмъ не менѣе можно было отличить, что видимый на западномъ побережьѣ наклонъ пластовъ острова имѣетъ такой же характеръ и внутри, такъ что острова и кряжи горъ, расположенные преимущественно по меридіану, имѣютъ съ восточной стороны болѣе отлогій видъ, съ западной-же отвѣсные обвалы и весь островъ представляется какъ-бы наклонившимся къ востоку. Въ минералогическомъ отношеніи западная сторона не отличается отъ восточной, такъ какъ на всемъ пространствѣ встрѣчается тотъже аспидъ, черный плитнякъ, прожиленный кварцемъ молочнаго цвѣта; въ руслахъ рѣкъ и подъ тундрой — чернаго цвѣта глина и песокъ; часто попадаются тутъ и куски какого-то минерала, хрустальнаго вида, который я, какъ мало знакомый съ минералогіей, относилъ къ кварцамъ, попадающимся на западномъ берегу Бѣлаго моря въ различныхъ цвѣтахъ

3) Частъ Новой Земли, заключающаяся между широтами 72° 9' и 72° 51' представляетъ сравнительную низменность. Горы Пуховыя и Гусиныя, соединяясь западными сторонами съ хребтомъ Моллеровскимъ, тянутся къ ONO и, составляя собою копытообразную фигуру, заключаютъ въ ней низменность, склоняющуюся къ востоку.

4) Одновременныя температуры, не смотря на то, что, переваливъ хребетъ Моллера, мѣстностъ снижается, значительно падали при удаленіи на восток.

5) Снѣжныя рытвины и выбоины на горахъ и на восточной сторонѣ показывали, что преобладающій у пріюта OSO вѣтеръ имѣетъ первоначальное свое направленіе отъ О-ста и, судя по глубинѣ выбоинъ на снѣгахъ, можно предположитъ такую-же ужасную силу его, какъ и на западной сторонѣ острова.

На этомъ я оканчиваю выписки изъ замѣтокъ г. Тягина и перехожу къ третьей неудавшейся попыткѣ пересѣчь Новую Землю лѣтомъ. Попытка эта принадлежала мнѣ и студенту С.-Петербургскаго Университета г. Кривошеѣ. Мы поставили себѣ цѣлью познакомиться съ флорой, фауной и минеральнымъ царствомъ внутренности острова и его восточнаго побережья.

Воспользововавшись тѣмъ свободнымъ для насъ временемъ, пока въ Малыхъ Кармакулахъ строились павильоны и другія приспособленія для веденія метеорологическихъ и магнитныхъ наблюденій, г. Кривошея и я, въ сопровожденіи одного самоѣда, отправились въ горы пѣшкомъ, 5-го августа, держа путъ прямо на О-стъ, и разсчитывая въ случаѣ удачи нашего предпріятія выйти къ заливу Литке, что на противоположномъ берегу.

Погода стояла чудесная. Было около 5° Ц. тепла.

Съ большимъ трудомъ передвигая ноги по неровной, бугристой поверхности, кой-гдѣ топкой, а мѣстами сплошь испещренной безпорядочно торчащими, острыми плитами шифернаго сланца, мы черезъ шестъ часовъ безостановочнаго хода взобрались на вершину первой параллельной гряды Моллерова хребта, довольно отлого подымающейся съ запада и круто обрывающейся къ востоку въ глубокую котловину, окаймленную съ восточной стороны еще болѣе высокимъ рядомъ крутыхъ горъ. На днѣ котловины, имѣвшей направленіе отъ SSO къ NNW, стремительно низвергался горный ручей. Переваливъ черезъ первую гряду до восточнаго ея склона, мы расположились на часокъ перевести духъ, имѣя въ виду, во что-бы то ни стало, пользуясь лунной ночью, добраться къ утру до вершины втораго, болѣе высокаго ряда горь. Но намѣренію нашему не суждено было сбыться. Уже раньше мы замѣтили, что ясная доселѣ погода стала хмуриться, а тихій и ровный вѣтерокъ отъ NW сталь сильно свѣжѣть. Едва же мы расположились на отдыхъ, какъ началъ крупными хлопьями падатъ снѣгъ, а часъ спустя вся мѣстностъ скрылась отъ нашихъ глазъ въ непроницаемой снѣжной мглѣ. Идти дальше было немыслимо, а потому выбрав на крутомъ склонѣ горы удобное мѣстечко, нѣсколько защищенное отъ вѣтра, мы расположились здѣсь поджидатъ лучшей погоды. Кстати и время уже перевалило за полночь.

Забившись плотно за камни и укутавшись въ теплое платье, мы сидѣли погрузясь въ нѣмое созерцаніе по истинѣ величавыхъ, угрюмо-дикихъ красотъ окрестной природы. Пурга время отъ времени прерывалась и тогда взору нашему открывались такія картины, которыя неизгладимо и на вѣки запечатлѣлись въ душѣ каждаго изъ насъ. Торжественно-безмолвно въ своемъ мрачномъ величіи высились вдали, какъ уголь черныя вершины горъ; межъ нихъ и по долинѣ словно дымъ, клубясь и волнуясь, неслись грозныя тучи. Кой-гдѣ на сѣверныхъ и западныхъ склонахъ горъ бѣлѣлись обширныя снѣжныя поляны. Желтовато-блѣдный свѣтъ луны, прорываясь сквозь тучи, бросалъ на горы и долины какія-то особыя тѣни и придавалъ мрачному колориту ландшафта еще болѣе дикости и невыразимой угрюмости. Ни единаго слѣда жизни, ни единаго живаго звука не было слышно; только свистъ вѣтра въ ущельяхъ, да зловѣщій шум налетавшихъ на насъ одна за другою снѣжныхъ тучъ дополняли этотъ ужасъ картины и болѣзненно какъ-то отзывались въ душѣ...

Ни при какихъ обстоятельствахъ въ жизни сознаніе ничтожества собственнаго бытіи не проявлялось у меня такъ осязательно, такъ очевидно, какъ среди этой подавляющей пустынности арктическихъ горъ... Долго еще блуждали наши глаза по этимъ величаво угрюмымъ горамъ и долинамъ, пока, наконецъ, подъ утро не стало клонитъ насъ ко сну. Устлавъ наше логовище гладкими, мокрыми плитами шифера и прижавшись тѣсно другъ къ другу, мы прилегли чтобы заснуть. На слѣдующее утро, столь же сѣрое и мрачное, какъ и предшествовавшій вечеръ, г. Кривошея отказался идти дальше и повернулъ обратно, домой; я же съ самоѣдомъ отправился дальше на востокъ. Проблуждавъ въ густомъ туманѣ еще нѣсколько дней я также принужденъ былъ безъ успѣха успѣха вернуться домой. Результаты этой пятидневной и въ высшей степени утомительной экскурсіи были крайне ничтожны, я собралъ лишь нѣсколько минералловъ, да вынесь убѣжденіе, что пѣшкомъ и въ лѣтнее время невозможно перейдти Новую Землю поперекъ, по крайней мѣрѣ въ томъ направленіи, которое я взялъ.

Теперь обращусь къ главному предмету моего доклада къ описанію послѣдняго и вполнѣ удавшагося путешествія къ Карскому морю. Удачному исходу этого путешествія способствовало, главнымъ образомъ, особенно благопріятное стеченіе предшествовавшихъ обстоятельствѣ.

21 апрѣля въ Малыя Кармакулы прибылъ съ восточнаго берега Новой Земли самоѣдъ Ханецъ Вылки. Изъ разспросовъ у него оказалось, что на восточномъ берегу, въ устьѣ рѣки Савиной, стоитъ самоѣдскій чумъ, въ которомъ живутъ два самоѣдскихъ семейства: одно его, Ханцева, а другое Алексѣя Леткова. Идти на западный берег Ханца побудила нужда въ порохѣ. Перспектива голодной смерти, при множествѣ дикихъ оленей кругомъ, заставила двухъ товарищей броситъ жребій — кому идти добыватъ пороху. Имъ было смутно извѣстно, что гдѣ-то на западномъ берегу стоитъ казенный домъ, что въ этомъ домѣ живетъ чиновникъ (разумѣя Тягина) и что тамъ слѣдовательно можно достатъ пороху. Жребій выпаль Ханцу, молодому и бравому человѣку. Ханца снарядили и выпроводили изъ чума со слезами и воплями, какъ на смерть. Ему дали три заряда пороху, изъ четырехъ бывшихъ въ чумѣ, двухъ молодыхъ медвѣжать, на которыхъ Ханецъ, за неимѣніемъ денегъ, должень, былъ вымѣнятъ пороху, и половину оленьей туши для провизіи.

Усадивъ медвѣжатъ на саночки, запряженные двумя маленькими собаченками, Ханецъ 14-го апрѣля на ночь пѣшкомъ отправился въ этотъ страшно-рискованный путь, держа направленіе на NNW. На пятый день неимовѣрно-труднаго пути, онъ къ вечеру достигъ рѣки Корелки, впадающей въ заливъ Моллера у сѣвернаго Гусинаго носа. Спустившись въ долину этой рѣки Ханецъ, какъ самъ говорилъ намъ, обоняніемъ почуялъ близостъ чума, до котораго и добрелъ, руководствуясь чутьемъ, утромъ 20-го апрѣля. На его счастье чумъ въ это время былъ расположенъ у сѣвернаго Гусинаго Носа. Не смотря на сильную усталость, этотъ бравый человѣкъ, помня отчаянное положеніе своего товарища и семьи, въ тотъ-же день вышелъ изъ чума и зная теперь, гдѣ находится казенный домъ, утромъ 21-го апрѣля почти больной прибылъ въ Малыя Кармакулы.

Вотъ то благопріятное стеченіе обстоятельствъ, которое обусловило удачный исходъ моего давно задуманнаго путешествія.

Теперь зная, что на восточномъ берегу много оленей и естъ человѣческое жилье, можно было уже съ бодрымъ духомъ идти въ это нелегкое путешествіе.

Окончивъ въ два дня свои сборы и уложивъ все на четверо саней, запряженныхъ 22 собаками, я въ сопровожденіи двухъ самоѣдовъ, — упомянутаго Ханца и проживавшаго въ Малыхъ Кармакулахъ Прокопія Вылки, 24-го Апрѣля въ 10¹/₂ часов вечера выѣхалъ изъ дому. Для себя и самоѣда провизіи я взялъ на три недѣли; для собакъ-же въ Малыхъ Кармакулахъ я не могъ достатъ корму, такъ-какъ жившіе здѣсь самоѣды въ это время не имѣли никакого промысла. Поэтому пускаться прямо въ горы было невозможно и я волей-неволей долженъ былъ идти сперва на Гусиную Землю, гдѣ, какъ я слыхалъ, тамошніе самоѣды, въ послѣдніе дни, имѣли хорошій промысель морскаго зайца, и уже отсюда, запасшись кормомъ для собакъ, идти далѣе, къ восточному берегу.

Спустившись на ледь Мало-Кармакульской губы, я пошелъ вдоль берега на югъ. У устья рѣки Кармакулки, впадающей въ губу верстахъ въ 4-хъ отъ станціи, мы замѣтили на берегу, въ полуверстѣ въ сторону отъ нашего пути, самку бѣлаго медвѣдя, съ двумя очень еще малыми, какъ потомъ оказалось, двухнедѣльными медвѣжатами. Медвѣдица завидя насъ тотчасъ же поспѣшно повернула въ горы, но крошечныя дѣти ея, катившіяся у ногъ матери, точно комки снѣга, отставая заставляли и ее замедлятъ ходъ: медвѣдица ежеминутно останавливалась и оглядывалась, издавая при этомъ особые тревожные звуки. Мой спутникъ Прокопій немедленно спустиль по одной собакѣ отъ трехъ саней, которыя, увидя медвѣдицу, стремглавъ полетѣли къ ней и мигомъ догнали её. Также и упряжныя собаки, — лишь только увидѣли медвѣдя, — съ такимъ неистовствомъ бросились съ нами туда-же, что половина вещей повыпала изъ саней, а одни сани, на которыхъ сидѣлъ Ханецъ и вовсе опрокинулись полозьями вверхъ; Ханецъ вылетѣлъ изъ нихъ и далеко отсталъ отъ насъ. Шагахъ въ сотнѣ отъ медвѣдицы мы остановили собакъ и приткнули сани на такъ называемый "хорей", — длинную палку, которою самоѣдъ управляетъ собаками. Спущенныя-же собаки между тѣмъ не давали ходу медвѣдицѣ: она сидѣла на мѣстѣ, помѣстивъ дѣтей между своихъ переднихъ лапъ, грозно рычала и бросала кругомъ ужасные взгляды. Подошедъ къ ней шаговъ на 20 и давъ на всякій случай одинъ патронъ самоѣду, который, какъ и я, быль вооружень берданкой, я однимъ удачнымъ выстрѣломъ, направленнымъ въ сердце, положилъ ее на мѣстѣ. Смертъ была такъ мгновенна, что медвѣдица не успѣла даже задушитъ собаченки, въ моментъ выстрѣла подвернувшейся какъ-то ей въ лапы. Медвѣжата, увидя материнскую кровь, тотчасъ-же съ жадностью принялись ее пить, ни сколько не обращая вниманія на меня и самоѣда въ это время подошедшихъ къ нимъ. Они были еще такъ малы, что видимо не сознавали ничего, что вокругъ нихъ происходило: можно было ихъ гладить, братъ на руки и они нисколько не сопротивлялись, а только жадно тянулись къ горячей крови, широкой струей лившейся изъ груди ихъ матери.

По вскрытіи желудка медвѣдицы оказалось, что онъ былъ наполнень травою, мхами и вѣточками полярной ивы; все это было тщательно собрано мною; кромѣ того я вырѣзалъ также и желчный пузырь, для химическаго анализа его ядовитаго содержимаго.

Покончивъ съ медвѣдицей и забравъ медвѣжать, разумѣется живыми, я повернулъ обратно домой. Медвѣжата тотчасъ-же по внесеніи ихъ въ комнату съ такою поразительною безпечностью принялись кувыркаться и игратъ на разостланной материнской шкурѣ, что можно было-бы думать, что они и родились въ неволѣ. Переночевавъ дома и поручивъ попеченію г. Кривошеи этихъ въ высшей степени миловидныхъ и забавныхъ звѣрковъ, я на другой день къ вечеру отправился опятъ тѣмъ-же путемъ, по заливу, на Гусиную Землю. Мѣстами, гдѣ не было прибрежныхъ острововъ, Моллеровъ заливъ былъ вскрытъ вплотъ до берега и тогда приходилось взбираться на крутой берег и по немъ продолжатъ путь. Черезъ 14 часовъ безостановочнаго хода частью по заливу, частью по бугристой и пересѣченной оврагами береговой полосѣ, мы прибыли къ сѣверному Гусиному Носу, въ чумъ самоѣда Ивана Логгея. Давъ здѣсь шестичасовой отдыхъ собакамъ и доставъ вопреки моимъ ожиданіямъ только 1/4 туши морскаго зайца, я, въ разсчетѣ на дикихъ оленей, находящихся, по увѣренію самоѣдовъ, не болѣе какъ на день пути отсюда, 27-го апрѣля въ 12 ч. дня выѣхалъ изъ чума, направляясь на юго-востокъ. Черезъ чась довольно скорой ѣзды по льду Гусиной губы, мы вступили въ устье рѣки Корелки. Погода стояла тихая, прекрасная; температура была -4°; собаки бѣжали весело, игриво и мы довольно скоро подвигались вперед. На 1-й и 8-й верстахъ вверхъ, Корелка протекаетъ по узкимъ ущельямъ саженей въ 8 высоты; 2-е ущелье было загорожено поперек отвѣснымъ снѣжнымъ заносомъ, вслѣдствіе чего намъ пришлось повернутъ назадъ и выбиратъ отлогое мѣсто для подъема на берег. Выбравшись на берегъ и проѣхавъ по немъ версты двѣ, мы опятъ спустились въ русло рѣки; но теперь стало уже очень трудно подвигаться впередъ, ибо на каждомъ шагу встрѣчались такіе крутые заносы, что взбираться на нихъ не было возможности и приходилось ихъ огибать, подымаясь на высокіе берега рѣки. По берегамъ также нельзя было идти, потому что они были пересѣчены глубокими оврагами, вслѣдствіе чего опятъ приходилось спускаться въ рѣку, съ тѣмъ чтобы черезъ нѣсколько десятковъ шаговъ снова подниматься на берегъ. На 19-й или 20-й верстѣ Корелка почти подъ прямымъ угломъ поворачиваетъ на сѣверо-востокъ; нашъ-же путъ лежаль на юго-востокъ; поэтому мы оставили долину Корелки и вступили въ горы.

Окончание — Поперекъ Новой Земли. Л. Ф. Гриневецкаго. II