Опытно-научная часть новоземельского полигона

Для проведения испытаний атомного оружия ВМФ СССР решено было создать Северный полигон. Постановлением Совета Министров СССР от 31 июля 1954 года срок создания полигона на Новой Земле был определен в один год. Одновременно с созданием полигона в губе Черная начато строительство базы в губе Белушья и аэродрома в поселке Рогачево. Новая Земля расположена в зоне арктических пустынь с широким распространением ледников. Грунты повсеместно скованы вечной мерзлотой. Речная сеть слабо развита. Реки зимой промерзают до дна, как и многие мелководные водоемы. Зима продолжительная и холодная. Большая часть Южного острова входит в зону тундры, многие участки которой в период короткого северного лета сильно заболочены. Было ясно, что формирование научных кадров для полигона займет по времени больший срок, чем тот, что был отпущен для создания полигона. Поэтому для проведения первого испытания атомной торпеды была образована в Ленинграде Центральная научно-исследовательская лаборатория (ЦНИЛ-14 ВМФ), а на полигоне (в/ч 77510) опытно-научная часть (ОНЧ). Широко привлекались к проведению испытаний и институты АН СССР.

Структура ОНЧ разрабатывалась 6 управлением ВМФ Этому вопросу было уделено особое внимание. Учитывался опыт организации науки Семипалатинского полигона.

В ОНЧ входили отделы, которые, в свою очередь, имели лаборатории. Отделы должны были получить всю необходимую информацию для оценки мощности атомного оружия и стойкости объектов ВМФ к воздействию поражающих факторов атомного взрыва, то есть ОНЧ была задумана, как основное испытательное подразделение, содержащее: 1-ый — отдел проникающей радиации, 2-ой — оптический, 3-ий — отдел автоматики, 4-ый — отдел медицинский, 5-ый — химический, 6-ой — ударной волны, 7-ой — отдел гидрометеорологический, 8-ой — отдел снабжения.

Саенко Владимир Ефимович — инженер-капитан 2 ранга. Родился 7 февраля 1919 года в крестьянской семье в селе Вознесенском Актюбинской области. В 1937 году окончил десятилетку и поступил в Казанский химико-технологический институт. В сентябре 1941 года был призван в Красную Армию и направлен учиться в Военную академию химзащиты им. К.Е. Ворошилова. В октябре 1942 года после окончания ускоренного курса Академии в звании лейтенанта направлен в химический отдел Тихоокеанского флота. Страница Владимира Ефимовича на сайте "Память народа" С 1950 по 1955 год обучался в Военно-морской академии кораблестроения и вооружения им. А.Н. Крылова, откуда и получил назначение на Новоземельский полигон, где проходил службу с марта 1955 года по ноябрь 1959 года в должности начальника отдела Опытно-научной части. С ноября 1959 года до выхода в запас в феврале 1970 года проходил службу в в/ч 70170 и в/ч 27177, занимаясь тематикой подводных лодок с ядерными энергетическими установками. Защитил кандидатскую диссертацию, старший научный сотрудник по специальности оружие массового поражения. После демобилизации преподавал гражданскую оборону в высших учебных заведениях. Здесь представлены его воспоминания из из книги "Частицы отданной жизни"

После окончания Военно-морской академии кораблестроения и вооружения имени академика Алексея Николаевича Крылова 4 марта 1955 года я был назначен на должность начальника 5-го отдела ОНЧ в в/ч 77510, однако спецпроверка длилась до конца июня 1955 года. Штат ОНЧ формировался на базе в/ч 70170 (ЦНИЛ-14) из выпускников академий, морских училищ, специалистов НИИ. Каждый проходил тщательную и длительную проверку органами госбезопасности, даже после назначения на должность. В течение этого времени никто не допускался к грифованным материалам, касающимся испытаний атомного оружия. Никого из назначенных на должность не знакомили с местом прохождения службы, было известно только — должность, служба на Крайнем севере, связь с родными и знакомыми через Москву, продолжительность службы — 3 года, причем без семьи. В первой половине июля 1955 года поступила команда — научным сотрудникам ОНЧ в/ч 77510 выехать в Архангельск. Недолгие сборы, трогательные прощания с семьями и родными. Но Архангельск — это еще не Крайний Север. Ждать не пришлось долго. Примерно через неделю поступил приказ — убыть в Северодвинск. Этот город расположен уже на Крайнем Севере, но нам говорят, что мы в Северодвинске будем находиться временно, до специального распоряжения. Наконец поступила последняя команда — прибыть к месту стоянки тральщика, который примет нас на борт.

Вскоре тральщик вышел в море, взяв курс к неизвестным нам берегам. 23 июля 1955 года тральщик, после недолгого, но довольно сложного плавания в Баренцевом море, вошел в губу Белушью, и только здесь нам стал ясен конечный пункт нашего назначения и место длительной службы — Новая Земля. На берегу нас встречал начальник полигона Герой Советского Союза капитан 1 ранга Стариков Валентин Георгиевич и его штабные офицеры. Первая команда научных сотрудников, то есть штабных специалистов ОНЧ, прибывшая на Новую Землю, получила свое негласное название — первого броска. Именно она позволила вдохнуть жизнь в главное структурное подразделение полигона, начать подготовку к приему "экспедиций”. Назовем фамилии тех, кто был в первом броске:

• инженер-капитан 2-го ранга Кузин Анатолий Михайлович, начальник отдела проникающей радиации, временно исполнял обязанности заместителя командира в/ч 77510 по опытно-научной работе, то есть фактически возглавил ОНЧ полигона;
• старший лейтенант Сергеев Н.А., младший научный сотрудник 1-го отдела;
• инженер-капитан 2-го ранга Троненко В.И., старший научный сотрудник 2-го отдела;
• майор Виляйкин Л.А., старший научный сотрудник 2-го отдела;
• инженер-капитан 1-го ранга Епифанов В.А., начальник 3-го отдела;
• инженер-капитан-лейтенант Переход В.Н., старший научный сотрудник 3-го отдела;
• инженер-лейтенант Тихонов В.И., младший научный сотрудник 3-го отдела;
• инженер-капитан 3-го ранга Саенко В.Е., начальник 5-го отдела;
• инженер-лейтенант Ильяш Ю.Е., младший научныйсотрудник 5-го отдела;
• инженер-лейтенант Поддубный Б.Н., младший научный сотрудник 5-го отдела.

На полигон интенсивно поступают грузы (научная аппаратура, материалы), строители форсируют плановые работы, полигон ждет прибытия прикомандированных. Обстановка сложная и ответственная. Людей для решения всего комплекса вопросов мало. Научными сотрудниками представлены 1,2,3,5 отделы. Но в отделах всего по 2-3 человека. Командир части поставил перед нами, научными сотрудниками, вполне земные задачи:

1. Обеспечить разгрузку транспортов и доставку материалов и оборудования в пункт научного использования, то есть в лаборатории отделов и в зону на корабли. В это время к небольшому причалу, который был в губе Белушья, уже был надежно прикреплен большой плавучий причал, к нему могли швартоваться большие транспорты, которые разгружали грузы своими корабельными стрелами. Транспорт для вывоза грузов и материалов был обеспечен.
2. Определить техническое соответствие лабораторной базы проекту и степень ее готовности.
3. Каждому отделу по своему профилю обеспечить прием прикомандированных.
4. Оценить состояние и готовность зон и полей к штатной работе.

Нам благоприятствовало то, что в это время на Новой Земле можно работать все 24 часа, так как солнце не заходит за горизонт. В первой половине августа на полигон стали поступать морским и воздушным путем специалисты из в/ч 70170, в/ч 45660-А (в/ч 45660-А 15-ое направление НИХИ ВМФ направление радиохимических исследований Научно-исследовательского химического института (Прим. составителя)),специалисты НИИ АН СССР.

Они и составляли ядро испытателей. В основном, их силами была обеспечена окончательная подготовка всей лабораторной базы, зон и полей к испытаниям. После этого стали прибывать старший и высший командный состав ВМФ и Советской армии.

На полигон прибыли: исполняющий обязанности Главкома ВМФ Сергей Георгиевич Горшков и Герой Советского Союза, заместитель министра обороны Митрофан Иванович Неделин, от Министерства среднего машиностроения. Работы координировал на полигоне непосредственно начальник Первого главного управления — генерал-майор Павлов Николай начальники центральных управлений и НИИ ВМФ.

Основная цель их прибытия была разной. Горшков и Павлов руководили работами на самом ответственном отрезке времени. Те же, кто не привлекался к руководству работами, имели возможность познакомиться с атомным морским полигоном, с его организацией, с оборудованием лабораторий, зон и полей, а, главное, своими глазами увидеть первый подводный атомный взрыв, проведенный в Советском Союзе. Лабораторное оборудование было продемонстрировано в действии, а атомный взрыв в натуре. Мне запомнился момент наблюдения адмиралом Басистым Николаем Ефремовичем, бывшем в ту пору заместителем Главкома ВМФ и проводившего львиную долю своего времени в губе Черной, за работой пересчетной установки "Б". Мигание неоновых лампочек, регистрирующих процесс распада радиоактивных атомов, для него было как божественное чудо природы. Я чувствовал, что "Адам познает мир".

Кстати, вспоминается и менее приятная картина, происшедшая в период подготовки полигона к испытаниям с тем же адмиралом Басистым Н.Е. После подготовки полигона к испытаниям наступило время напряженного ожидания благоприятной погоды. Был сильный ветер в нежелательном направлении. Было сильное волнение воды в губе Черной. Были моменты, когда малые суда, стоявшие у берега, заливало водой. Не миновала эта участь и катер адмирала Басистого Н.Е. Когда ему доложили, то он приказал вытащить катер на берег. Операция проводилась в его присутствии, но не по всем правилам морского искусства. Катер был взят на буксир... тягачами. Хотя катер и двигался, но его сопротивление было настолько сильным, что буксиром оторвало носовую часть катера. Адмирал лишь махнул рукой, да сказал какие-то непонятные катеру слова и ушел куда-то расстроенный. К счастью, это был, пожалуй, единственный печальный случай в процессе подготовки.

И вот 21 сентября 1955 года. Первый подводный атомный взрыв состоялся. Хотя мое постоянное местонахождение было в губе Белушья, я получил разрешение присутствовать на испытании. Находился я на открытой местности, как и другие, примерно в 6-8 километрах от места взрыва. Видимость была хорошая. Направление ветра в сторону северо-запада, то есть в сторону Баренцева моря. Взрыв и последующие стадии развития картина незабываемая и опасная. Основная опасность от зоны осадков, которые переносятся ветром. Осадки из облака взрыва и базисной волны по своему пути заражают корабли, участки берега и полосу моря.

Руководство ОНЧ, 1957 г. Новая Земля.
Стоят слева направо: Саенко Владимир Ефимович — начальник 5 отдела, Шаров Евгений Викторович — и.о. начальника 4 отдела, сидят слева направо: Кузин Анатолий Михайлович — начальник 1 отдела, Стариков Валентин Георгиевич — начальник ОНЧ, Троненко Василий Ильич — и.о. начальника 2 отдела. На фото тех лет отсутствуют начальник 3 отдела Елифанов Валентин Александрович, начальник 6 отдела Завтраков Александр Иванович, начальник 7 отдела Амелехин П.А. и начальник 8 отдела Куликов Николай Александрович.

На Новой Земле я постоянно находился в течение четырех лет и трех месяцев (с июля 1955 года по ноябрь 1959 года). В условиях Новоземельской природы достаточно хорошо чувствуют себя только ее постоянные жители — белые медведи, песцы, лемминги, обитатели моря. Многие из посетивших Новую Землю думают, что на ней отсутствуют комары и мухи, так они вялы и смирны, что их нужно искать. Человек себя чувствует удовлетворительно, словно космонавт, оторванный от Большой Земли и получающий с нее все, что нужно для жизни.

Время шло, и менялись начальники. Старикова вскоре сменил Ахапкин Виктор Прохорович, а его — Селянин Анатолий Владимирович. Еще в мою бытность Селянина сменил Пожарицкий Александр Федорович.

Опишу кратко "хозяйство" научных отделов и уж потом перейду к своему 5 отделу и нашей жизни на Новой Земле в межсезонье.

Отделы ОНЧ располагались на площадках № 1, 4, находившихся под охраной подразделений гарнизона. (Площадка №1 находилась слева при въезде в нынешний поселок — belushka.ru)

K сооружениям площадок была подведена система водяного отопления и водоснабжения. Эти две системы были проложены в специальных теплоизолирующих деревянных коробах. Многие офицеры эти короба называли тротуарами, так как в ненастье и в пору бессоницы народ гулял по ним в пределах базы. Такой способ прокладки сетей коммунального хозяйства практикуется в зонах вечной мерзлоты.

Площадка № 1 — это центральная площадка ОНЧ. На ней было поставлено одноэтажное, деревянное, сборно-щитовое административное здание. Здесь был кабинет начальника ОНЧ, управление 1, 2, 3, 5, 6, 7, 8 отделов, спецчасть и техническая библиотека. B корпусе № 2 на этой же площадке в одноэтажном кирпичном здании располагалась лаборатория 2-го отдела. В корпусе № 3 — это было одноэтажное сборно-щитовое здание, располагались лаборатории 1, 3, 6 и 7 отделов. В корпусе № 4 — это было наполовину кирпичное, наполовину деревянное сооружение, размещалась радиохимическая и радиометрическая лаборатории 5 отдела. B корпусе № 5 одноэтажном кирпичном сооружении, готовились и сосредотачивались пробы для последующих исследований и измерений. Рядом с корпусом № 4 было небольшое одноэтажное кирпичное хранилище для высокоактивных проб и контрольных радиоактивных препаратов. Был и утепленный деревянный сборно-щитовой склад для специальной аппаратуры, а также утепленное сооружение для технической и питьевой воды. К площадке № 1 нужно отнести спецздание, построенное на расстоянии 2-3 километров от границы поселка Белушье. Это был градуировочный стенд для построения градуированных кривых фотоиндикаторов (пленок ФИ) при исследовании интегральных доз проникающей радиации. Стенд использовался в интересах 1 отдела.

Площадка № 4 была создана для медицинских исследований и принадлежала 4 отделу. Она находилась недалеко от площадки № 1. На площадке № 4 были возведены два лабораторных одноэтажных деревянных сборно-щитовых корпуса, два вивария и некоторые вспомогательные помещения.

Площадка № 5 находилась в поселке Рогачево, расположенном на расстоянии 12 километров от поселка Белушья. На ней была размещена третья лаборатория 5-го отдела (рентгенометрическая для самолетных рентгенометров), на базе которой работала Государственная комплексная экспедиция Института прикладной геофизики (ИПГ). Размещалась она в одноэтажном деревянном сборно-щитовом домике вблизи аэродрома на расстоянии 2,5-3 километров от жилых и коммунально-бытовых сооружений. Через эту лабораторию 5 отдел впоследствии получал радиоактивные пробы и записи, которые доставлялись самолетом, уже не только с юга полигона, но и с севера (от воздушных и подземных ядерных взрывов).

Радиохимически КПИ определялось только путем исследования радиоактивных продуктов, взятых непосредственно из облака ядерного взрыва. Забор проб при этом осуществлялся самолетами ИЛ-28, входившими в специальное авиационное подразделение полигона. На самолеты устанавливались специальные гондолы, по две гондолы на самолет. Внутри гондол размещался специальный фильтр (фильтр Петрянова), на котором задерживались радиоактивные аэрозоли в момент вхождения самолета в облако взрыва. Экипажи самолетов заранее перед вылетом в зону взрыва проходили инструктаж.

К моменту сброса ядерного боеприпаса был уже готов самолет ИЛ-28, который в расчетное время, по команде с КП, должен пересечь облако ядерного взрыва, отобрать пробу с радиоактивностью и вернуться на свой аэродром. Такая схема действий по отбору проб была типичной для всех взрывов. На аэродроме самолет с отобранными пробами встречали специалисты 3-ей лаборатории 5-го отдела.

Самолет на аэродроме. Гондолы сняты авиатехническим составом с самолета и отправлены на площадку расснаряжения гондол. Площадка — это место вблизи это место вблизи аэродрома. На площадке построен элементарный деревянный навес, под прикрытием которого проходило расснаряжение гондол.

Фильтрующий материал извлекался из гондол специально обученной командой из военнослужащих рядового состава. Извлечение фильтрующего материала из каждой гондолы производилось 3-4 специалистами.

Руководство расснаряжением гондол осуществлялось специалистами штатного состава лаборатории.

Расснаряжение гондол проходило в максимально короткое время, не более 10-15 минут. Снятый с гондол фильтр укладывался в специальные свинцовые контейнеры, которые погружались сразу же в самолеты ИЛ-14, готовые к вылету в г. Москву и в г. Ленинград. Задержка проб на аэродроме не допускалась. Самолеты-пробозаборники после снятия гондол отводились на специальную площадку. Летный состав к повторным полетам в облако ядерного взрыва не допускался.

Команда, проводившая расснаряжение гондол, к повторному расснаряжению также не допускалась.

Попытаюсь более подробно рассказать о структуре и задачах, решаемых 5 отделом. Вслед за мной в штат 5 отдела прибыли инженер-лейтенант Ильяш Ю.Е. и инженер-лейтенант Поддубный Б.Н., окончившие специальные курсы при Военно-морской академии кораблестроения и вооружения имени А.Н. Крылова. Окончательно же отдел удалось укомплектовать лишь к концу 1959 года, то есть к моему отъезду с Новой Земли. Принял я отдел на бумаге, а сдал с лабораториями, заполненными людьми.

В состав отдела входили три лаборатории:

• радиохимическая лаборатория — ее начальник Юрченко Юрий Ефимович;
• радиометрическая лаборатория с начальником Ткаченко Антоном Карповичем;
• аэрозольная лаборатория, начальником которой был Барабанов Вильям Николаевич.

Моим заместителем стал Лебедев Николай Иванович. Численность отдела в период, когда его удалось полностью заполнить, составляла 30 человек. Кроме того, отдел обслуживало около ста нештатных технических персон.

Задачи, решаемые отделом:

1. Радиохимический анализ проб, продуктов ядерного взрыва, с целью получения данных для определения коэффициента полезного использования (КПИ) ядерного взрыва. Задача решалась совместно со специалистами НИИ АН СССР и в/ч 70170 (группа Бордукова В.В. — Шмелева А.П.) и специалистами отдела (Юрченко Юра, Попов Дима, Тычинский Иван и др.).
2. Радиометрические измерения активности проб грунта, воды, осадков радиоактивного дождя, аэрозольных проб и проб тумана, а так же выборочный радиохимический анализ этих проб. Задача решалась совместно с ИХФАН (группа В.Л. Тальрозе, Пономарева) и в/ч 70170 (группа Домбровского Э.И., корабельная группа Прокофьева О.Н.).
3. Отбор проб и определение аэрозольного состояния продуктов взрыва в атмосфере. Исследования проводились на базе аэрозольной лаборатории специалистами ИПГ (группа Израэля Ю.А.) и сотрудниками отдела.
4. Отбор проб атмосферных осадков, выпадающих в районе полигона. Задача решалась специалистами 5 отдела и нештатными сотрудниками. Ответственным за эти исследования был научный сотрудник Семенов Петр Васильевич.
5. Забор проб из облака воздушного ядерного взрыва, прием и отправка их в ИАЭ АН, РИ АН (ИАЭ — Институт атомной энергии; РИ —Радиевый институт AH CCCP) и в радиохимическую лабораторию отдела. Задача решалась силами аэрозольной лаборатории.
6. Проведение радиационной разведки местности, акватории, зараженных кораблей сразу после взрыва с целью определения допустимого времени пребывания личного состава на зараженных участках и объектах. Контроль за облучением личного состава, за радиоактивной зараженностью людей, спецодежды, техники. Наблюдение за изменением радиационной обстановки в районе взрыва. Задача решалась специальной исследовательской группой с участием специалистов ОНЧ и 5 отдела, от которого был выделен младший научный сотрудник Ильяш Юрий Ефимович. От 1 отдела эти вопросы вел младший научный сотрудник Сергеев Николай Александрович.
7. Методическая работа. В долгую полярную ночь “Сборник радиохимических методик” с английского на русский перевел Попов Дмитрий.

Не оставался без практической работы и я. Сразу же после того, как после первого испытания разъехался народ с Большой Земли, я, совместно с младшим сотрудниками Ильяш и Сергеевым, приступил к регулярному наблюдению за радиационной обстановкой в прибрежной зоне в районе взрыва. Это было необходимо сделать, так как во время штормовой погоды вода в губе интенсивно перемешивалась, и волны выкатывались на берег. Кроме того, осадки, выпавшие на след, содержали много легко растворимых радиоактивных продуктов, которые вследствие выпадения дождя легко могли мигрировать к прибрежной полосе. Эта крупная работа проводилась до самого снега, то есть примерно в течение месяца. Наибольший уровень радиации в прибрежной зоне в начале наблюдения составлял 0,6-1,0 р/ч. Особенно была загрязнена морская растительность, выброшенная на берег во время взрыва. Наблюдения были оформлены отчетом, который был направлен в 6 управление ВМФ. Результаты наблюдений оказались крайне полезными для решения технических вопросов подготовки полигона к новым ядерным испытаниям.

Мне довелось принять непосредственное участие и в испытаниях 1957 - 1958 гг. Взрывы обычно осуществлялись в хорошую погоду и в назначенное время. Серия воздушных взрывов проводилась на севере от нас на расстоянии в 250 километров. Испытания проходили успешно. И вдруг непредвиденный случай. Приказание начальника полигона — срочно, в составе комиссии я должен убыть в зону "А" (губа Черная). Там был осуществлен воздушный взрыв ядерного изделия. Взрыв не состоялся. Обычная взрывчатка сработала, а ядерная не взорвалась. Комиссии нужно было на месте оценить радиационную обстановку. Подан вертолет, через час мы в эпицентре взрыва. Все члены комиссии в резиновых сапогах, респираторах и противопыльных очках. В составе комиссии есть дозиметрист. Что же мы увидели? Каких-либо изменений на земле в районе взрыва нет. Гамма-радиометр ничего не обнаруживает. Только альфа-радиометр указывал на присутствие на почве непонятной нам опасности. B эпицентре и вблизи него валялась искореженные взрывом куски от корпуса ядерного боеприпаса. Анализ отобранных проб в лаборатории 5 отдела показал наличие на почве следов какогото альфа-излучателя от распылившегося при обычном взрыве ядерного горючего. Данные осмотра района взрыва обобщены комиссией в акте и представлены командованию для принятия соответствующего решения. (См. Суханов Б.Н. "Кое-что о моем учителе в ядерных испытаниях" ("Частицы отданной жизни") — (прим. составителя)

По результатам испытаний большая группа участников была Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 ноября 1958 года награждена орденами и медалями. От ОНЧ старшина II статьи Алексеев Н. был награжден орденом Ленина, Кузин А.М. орденом Красного Знамени, Саенко В.Е. и Пожарицкий А.Ф. — орденом Трудового Красного Знамени.

Однажды в 1957 году служба радиационной безопасности и контроля за радиационной обстановкой докладывает мне, что приборы, реагирующие на проникающие излучения, показывают повышенную радиоактивность в районе площадки № 1. В этот раз в губе Черной был произведен наземный (приводный) ядерный взрыв. Ученые выбрали такие условия метеобстановки, при которых воздушные массы должны были перенести продукты взрыва в сторону Карского моря, то есть в северо-восточном направлении. Фактически так и получилось, и радиоактивный след четко зафиксирован приборами воздушной радиационной разведки. Поселение Белушье расположено примерно в 110 километрах северо-западнее района взрыва. Часть радиоактивного облака на большой высоте оторвалась от основной массы и ушла не на северо-восток, а на северо-запад. Другими словами, воздушные массы на разных высотах не всегда двигаются в одном и том же направлении. Это не исключение, а правило, согласно которому в любой точке полигона следует ожидать в той или иной мере дополнительное радиационное облучение.

☆ ☆ ☆

Первые годы люди жили даже в палатках, но основная масса проживала в сборно-щитовых зданиях барачного типа. Мебель самая элементарная: койка, стол, стулья, тумбочка, вешалка. Выдавались постельные принадлежности матрасы, шерстяные одеяла, подушки, простыни, наволочки. Наиболее предприимчивые брали по два матраса, чтобы в период морозов и выдувания тепла использовать один, как дополнительное одеяло. После первых испытаний все сотрудники ОНЧ были переселены в административное здание на площадке № 1. Это было сборно-щитовое здание барачного типа. В нем и жили всем личным составом ОНЧ вплоть до испытания 1957 года.

K этому сроку в Белушьей был построен целый комплекс "полярных коттеджей" — спаренных одноэтажных деревянных домиков, состоящих из трех комнат, кухни-котельной индивидуального водяного отопления, холодной ванны и туалета. Домики предназначались для высокопоставленных прикомандированных лиц. В 1957 году ИХФ на испытания привез большую группу женщин-радиохимиков, которых поселили в этих коттеджах. Для их охраны в ночное время пришлось во второй половине домика поселить офицеров из нашего же корпуса (радиохимического). Решению жилищной проблемы руководство 6 управления ВМФ и Полигона уделяли большое внимание. Уже к 1957-1958 гг. на главной базе полигона в губе Белушья появились двухэтажные деревянные и кирпичные здания типа общежитий с квартирами и гостиница. Быстрое решение жилищной проблемы позволило внести в условие службы на Новой Земле — три года без семьи — свои коррективы. К концу 1956 года руководство 6 управления ВМФ и командование полигона разрешали приезд жен офицеров и старшин-сверхсрочников, если жены могли быть трудоустроены. Именно это условие обеспечило "сверхштатный" приток лаборантов и технического состава женского пола. Так, к постоянному месту службы своих мужей прибыли Саенко В.М., Семенова А.М., Охотникова И.С., Юрченко Л., Рунишева М. и другие. Приезд жен на Новую Землю был героическим поступком русской женщины, сравнимым с поступками жен декабристов в верности своим мужьям. Они ехали в неизвестность (крайний север, ядерный полигон), о которой им никто ничего заранее не сообщал.

Моя жена узнала место моего нахождения только после того, когда в конце декабря 1956 года самолетом прилетела в Рогачево, только после того, как ей объяснили куда и на чем ехать дальше, а это был гусеничный снегоход ГТС, ибо другого транспорта не существовало, и только после того, как снегоход остановился у первой площадки и ей сказали: "Вот КПП, скажете, что жена Саенко". Была не просто зима, а и полярная ночь.

У дороги Рогачево — Белушье
Слева Охотников Г.М., справа Шилов Н.Г.

Для меня время приезда жены было неизвестно. Я знал только то, что она приедет. И вот меня информируют о ее приезде. Встреча долгожданная, приятная и незабываемая. Всех приехавших женщин сразу же устроили на работу. Так Семенова А.М. и Саенко В.М. поступили на работу в ОНЧ, Семенова — лаборантом, Саенко — в отдел снабжения. Охотникова, хотя и работала адвокатом, но в связи с небольшой загрузкой адвоката устроилась в техническую библиотеку ОНЧ.

Появление женщин на Новой Земле стало крупным явлением в жизни новоземельцев, в их однополярном быте. Женщины стали объектом особого внимания мужчин. Был такой случай. Перед первым испытанием из Архангельска на полигон морским транспортом прибыла большая группа официанток. Прикомандированных испытателей было много и их нужно было кормить, обслуживать. Женщин разместили в подготовленном для них общежитии, а доставку с пирса к общежитию осуществили тремя грузовыми трехтонными машинами. И тут же по базе пронесся слух: "K нам привезли девять "тонн" женщин". Такая мера подсчета "ценного груза" была выражением приятных чувств к слабому полу.

На первых порах рядовой и офицерский состав питался в общей столовой. Несколько позже для офицеров была построена своя столовая. В рационе питания были в основном сухие продукты и консервы. Питание было физиологически достаточным. Болезней, связанных с питанием, не наблюдалось. Офицерам в экстремальных погодных условиях выдавался дополнительный сухой паек. Форма одежды на Новой Земле практически никогда не объявлялась. Весны, лета и осени на Новой Земле почти не было. Поэтому даже переход на летнюю форму одежды не объявлялся.

У дороги в ОНЧ в поселке Белушье на ул.Советской, май 1957 года г.
Слева направо: Кузин А.М., Виляйкин, Саенко В.Е.

Наиболее остро ощутимым элементом нашего быта была банно-прачечная проблема. В первые годы существования полигона по-настоящему оборудованных бань и прачечных просто не было. Строители для помывки личного состава возвели несколько бань. Но проблемой в таких банях было отсутствие... воды. Источником воды в зимнее время был только снег. Мне и некоторым моим сослуживцам иногда, по приглашению Старикова В.Г., приходилось мыться в такой бане. Хороший пар в сочетании с наружным снегом для контрастного эффекта доставляли огромное удовольствие. Но для личного состава ОНЧ особых проблем с баней не было, так как в радиохимической лаборатории постоянно функционировал душ. Некото рое время проблемой оставалась стирка белья. Офицеры 5-го отдела купили себе стиральную машину, которой и пользовались, превращая светлое белье в цветное. К концу года 1956 года в Белушье была построена приличная баня со специальной прачечной, что полностью сняло эту проблему.

Был на базе в одноэтажном сборно-щитовом доме развернут приличный госпиталь, но работы для медиков почти не было. Мы были здоровые и жизнерадостные, что, может быть, и вызвало некоторую озабоченность медиков. Так, после тяжелой зимы и напряженной работы по подготовке радиохимической лаборатории к самостоятельным исследованиям изотопного состава не выдержал напряжения один наш офицер и принял десятикратно смертельную дозу мышьяка, что его и спасло. Он сразу почувствовал себя плохо. Его стошнило. Мы быстро доставили больного в госпиталь, где ему сделали промывание желудка. Он поправился, и мы его демобилизовали.

Был и такой случай, когда начальник шестого отдела Александр Иванович Завтраков не вышел на службу. Это вызвало наше беспокойство. Пришли к нему на дом. Он лежит в постели, одетый в меховые брюки и меховую куртку. Сверх того накрыт еще и шерстяным одеялом. Жил он в двухэтажном кирпичном доме один в отдельной комнате на втором этаже. В этом же доме жил и я, только на первом этаже в одной из комнат двухкомнатной квартиры. Вид у Александра Ивановича был, прямо скажу нездоровый. Оказалось, что он решил закаляться... в ванной, наполненной холодной водой. Результат — простуда. Правда вскоре, даже без медиков, все прошло, но пришло понимание, что с холодной водой шутить нельзя.

Случаев массового заболевания никогда не было. Мы были молоды. К тому же в любое время года воздух Новой Земли чист и стерилен. Мы считали, что укреплению нашего здоровья физического и духовного, может способствовать физкультура и спорт, общественно-полезный труд, культурный досуг, охота и рыболовство. Конечно, новоземельский климат накладывал на возможность реализации этих потребностей свою специфику. Значительная часть досуга приходилась на пассивный отдых. Ведь штормовая погода от одного дня до недели в условиях Новой Земли не редкость. В это время всякие работы прекращаются, выход из домов запрещен. Люди надолго изолированы друг от друга. Иное дело, если ты живешь в отдельном домике. Когда ко мне приехала жена, то меня с ней поселили в двухквартирный домик с выходами в противоположные стороны, что нормально для условий Большой Земли. Другую половину домика занимал с приехавшей к нему женой младший научный сотрудник Семенов Петр Васильевич. Единственный способ общения в штормовую погоду между соседями оказался метод перестукивания через стенку, или посещение друг друга через чердачное перекрытие.

Сильные и частые ветры и метели, низкие температуры, что заставляло тепло одеваться, заметно осложняли передвижение людей на работу и обратно. Ходили группами, взявшись друг за друга, пользуясь для защиты лица "телевизором" (прозрачным козырьком — пластинкой из плексигласа, который держали перед глазами). Нередко вход и выход в дом и из дома был возможен только через прорытые сверху или вверх траншеи. Так, провожая в мае 1957 года жену в Ленинград из Рогачева, мне после ночевки пришлось откапывать траншею у своего дома, чтоб выйти к подошедшему транспорту-гэтээске (ГТС).

Просмотр кино — это самое массовое мероприятие культурного досуга. Кино шло в матросском клубе, а позже и в доме офицеров, но и в том и в другом случае недостаток был один — старое кино.

Среди массовых форм досуга была и любительская самодеятельность, репертуар которой реализовался в форме новогодних обозрений, выступлений "клуба веселых сердец", оркестра. Душой и организатором самодеятельного коллектива "Лабораторно-испытательной роты" был младший научный сотрудник 5 отдела К.К. Трубников (Костя). Он умело сочетал научную и культурно-просветительскую деятельность с отдыхом.

Ближе к весне, когда уже не было тяжелой полярной ночи, а солнце с каждым днем поднималось все выше и выше, проводились лыжные соревнования и эстафеты.

На финише лыжных соревнований в поселке Белушье.
Стоят слева направо первый Юрченко Ю.Е., третий Семенов П.В., восьмой комендант гарнизона Сосна, сидят слева Охотников Г.М. (судья соревнований).

На фото вы видите участников лыжных соревнований, сфотографированных на финише. Их организовал младший научный сотрудник 5 отдела Охотников Генрих Михайлович (в первом ряду крайний слева). Соревнования проводились зимой 1957-1958 года. Стоят, в основном, офицеры. Крайний слева — Юрченко Юрий Ефимович, третий слева — Семенов Петр Васильевич, третий справа — комендант Новой Земли капитан Николай Сосна. Основная масса на снимке это матросы.

Проводились соревнования и по волейболу, и по футболу и даже по шахматам. Активное участие в организации и проведении соревнований проявлял младший научный сотрудник 5 отдела Коптелов Евгений Иванович.

Но самым увлекательным и очень полезным видом досуга были охота и рыболовство. Особенно радовало обилие гусей. На Новую Землю прилетало ежегодно три миллиона гусей, а улетало десять. Утки не в счет. На гусиную охоту можно было попасть, не используя гусеничный транспорт. Вблизи населенных пунктов можно было и порыбачить. Мне бы хотелось вспомнить о досуге тех охотников, которые "за предметом своих желаний" уезжают далеко-далеко от населенных пунктов. B зависимости от времени года они пользуются либо вездеходами, либо небольшими судами. Транспортные возможности полигона всегда были ограничены, и потому такая охота была редкостью.

Мне посчастливилось однажды принять участие в охоте на песца. На песца охотятся зимой, когда его мех белый-белый. Коллектив охотников, примерно в составе десяти человек, с охотничьими ружьями (промысловками), отправлялся в предполагаемые места обитания песцов. Настроение бодрое. Ждать долго не пришлось. От старшего поступила команда: "Идти на окружение песца". Тактика проста. Нужно взять песца в кольцо, и постепенно кольцо сжимать. Выстрелы в песца запрещались до тех пор, пока песец не оказывался на убойном расстоянии от охотника. В этот момент кольцо разрывалось с одной стороны. Зверек сразу же это замечал и устремлялся в прорыв. Наступало время ведения огня по зверьку, вырвавшемуся из кольца. Тактику эту охотники знали, но среди них нашелся один дилетант. Незадолго до времени "Ч", говорят об этом на полигоне, незадачливый охотник покинул свое место преждевременно. Зверек сразу заметил это, ринулся в неожиданный разрыв и был таков. Усилия коллектива свелись к нулю. Пострадавшим оказался не зверек, а охотник, которого за срыв охотничьей "операции" надолго лишили права на охоту. А ведь также бывает и в жизни, и в работе, когда конечный результат зависит от каждого. Таких тоже следовало бы лишать права на "операцию".