Ядерная прелюдия Карибского кризиса

Летом 1961 года советское правительство приняло решение о возобновлении испытаний ядерного оружия. Предусматривалось проведение на Новой Земле четырех учений с привлечением Сухопутных войск, Ракетных войск стратегического назначения, Военно-морского флота. На подготовку к испытаниям отводился всего один месяц. Первый взрыв был произведен 10 сентября 1961 года. Напряженная работа на полигоне продолжалась и в 1962 году. Все боевые стрельбы прошли успешно. Они явились подтверждением того, что СССР решил важнейшую военно-политическую задачу — достиг ядерного паритета с США.

Боевые стрельбы отечественного ракетно-ядерного оружия на Новой Земле, проводившиеся одновременно с американскими испытаниями в Тихом океане, стали кульминационной точкой в ядерном соревновании двух великих держав. Потом разразился Карибский кризис...

О событиях тех лет рассказывает участник испытаний вице-адмирал Е.А.Шитиков, почетный академик Российской Академии естественных наук, лауреат Государственной премии СССР, ветеран подразделений особого риска.

☆

Шитиков Евгений Александрович (1922—1998) — вице-адмирал, кандидат технических наук, специалист в области кораблестроения и вооружения Военно-Морского Флота, испытатель ядерного оружия, лауреат Государственной премии СССР, почётный академик Российской академии естественных наук, участник Великой Отечественной войны. Родился в 1922 г. В 1940 г. поступил в Высшее военно-морское инженерное училище им. Ф. Э. Дзержинского. В июле 1941 г. в составе курсантского батальона был отправлен на фронт. В сентябре 1941 г. отозван в училище. Случилось так, что после боевых действий и трагической эвакуации из Ленинграда он один остался в живых из своей учебной группы, имел ранения. В дальнейшем проходил боевую практику на кораблях действующего флота: канонерская лодка "Ленин" (1942 г., Каспийская флотилия), подводная лодка "М-201" (1943 г., Северный флот), подводная лодка "М-202" (1944 г., Черноморский флот). В марте 1945 г. окончил с отличием ВВМИУ им. Ф. Э. Дзержинского и был направлен на Тихоокеанский флот для прохождения службы инженером-механиком отряда торпедных катеров в бухте Находка. Войну с Японией закончил в Корее. Затем служил в Порт-Артуре. В 1950 г. поступил в Военно-морскую академию кораблестроения и вооружения им. А. Н. Крылова на факультет ракетного оружия, которую закончил с отличием в 1954 г. Далее служба проходила в центральном аппарате Военно-Морского Флота: старший офицер, начальник отдела, начальник Управления ядерных вооружений ВМФ (1954 — 1983). Участник первого ядерного испытания на Новой Земле. В 1975 — 1982 гг. — будучи Начальником 6-го Управления ВМФ отвечал за проведение подземных ядерных испытаний на Новой Земле, обеспечивая их безаварийность. Участвовал в разработке большинства ядерных боеприпасов для корабельных баллистических, крылатых и противолодочных ракет и торпед. В период службы в ВМФ защитил кандидатскую диссертацию (1968), выполнил 19 научно-исследовательских работ в области вооружений флота, автор 36 научных публикаций по истории кораблестроения и вооружения флота. Здесь представлена его статья из "Военно-исторического журнала" 1998 г. № 2. Часть фотографий из архива фотографий Снежинского городского музея.

B 1959-1960 гг. в СССР существовал мораторий на ядерные испытания. Летом 1961 года Советское правительство приняло решение о его прекращении. Начальнику Новоземельского полигона генерал-майоpy Г. Г. Кудрявцеву было дано указание к 1 сентября 1961 года обеспечить готовность полигона к воздушным и подводным взрывам. Решение о возобновлении испытаний в воздухе и водной среде было настолько неожиданным, что даже вице-адмирал П. Ф. Фомин, которому подчинялся полигон, узнал о нем на аэродроме в Архангельске, когда возвращался с Новой Земли.

На подготовку полигона к воздушным испытаниям изделий Министерства среднего машиностроения оставался всего месяц. Разработку организационно-технической документации поручили офицерам А. А. Пучкову, А. А. Ракову, С. Н. Саблукову, В. А Тимофееву, Л. Л. Колесову и Н. Н Жукову. Мне же было поручено подготовить проект постановления правительства о боевых стрельбах ракетного и торпедного оружия с ядерными боеприпасами, находящимися на вооружении армии и флота. Представители каждого вида Вооруженных Сил самостоятельно выбирали образцы для испытаний, а затем вносили их в проект постановления. Отбор образцов оружия проходил в таких спорах, что пришлось семнадцать раз перепечатывать короткий проект правительственного документа, в котором только перечислялись подлежащие испытаниям образцы вооружения. Всех беспокоила проблема гарантированной безопасности в случае отклонения ракеты от заданной траектории. В результате выбор был сделан, и предложения министерств обороны и среднего машиностроения были представлены в правительство.

Программой 1961 года предусматривалась большая серия испытаний на Новой Земле опытных мощных ядерных зарядов и проведение четырех учений Военно-Морского флота, Ракетных войск стратегического назначения и Сухопутных войск (соответственно "Радуга", "Коралл", "Роза" и "Волга"). Инициатором этих учений был Н. С. Хрущев.

Группа участников ядерных испытаний в 1961 г.
Пятый справа — Е.А. Шитиков. (Фото с микроформы)

Испытания проводились под руководством комиссий. Во всех комиссиях первым заместителем председателя был вице-адмирал П. Ф. Фомин. Группой испытаний на полигоне в этот период командовал капитан 1 ранга В. В. Рахманов. Его ближайшими помощниками были участники предыдущих испытаний О. Г. Касимов и В. П. Ковалев.

9 сентября 1961 года на полигон прибыли министр среднего машиностроения Е. П. Славский и заместитель министра здравоохранения А. И. Бурназян. Их интересовал взрыв опытного термоядерного заряда на боевом поле Д-2 в районе губы Митюшихи, где ранее, в 1957-1958 гг., проводились воздушные взрывы. Председателем комиссии по этому виду испытаний был генерал-майор Н. И. Павлов.

На следующий день самолет Ту-95 поднялся в воздух с водородной бомбой на борту. Взрыв термоядерного заряда произошел на большой высоте, и через два часа на боевое поле высадились испытатели — собирать пленки и снимать показания измерительных приборов. Специалисты полигона определили мощность взрыва в 2,7 мегатонны.

Г.А. Цырков, М.И. Ломинская, Цыркова в музее ядерного оружия у корпуса авиационной водородной бомбы.

Так заработал полигон после моратория. А перед этим было опубликовано заявление Советского правительства о намерении "провести экспериментальные взрывы ядерного оружия". Газеты также сообщали, что в соответствии с планом боевой подготовки в сентябре - октябре 1961 года в Баренцевом и Карском морях Северным флотом совместно с Ракетными войсками стратегического назначения и Военно-Воздушными Силами будут проводиться учения с реальным применением различных видов современного оружия. Далее объявлялись районы, опасные для плавания.

На Новую Землю отправлялась масса грузов. Особенно активно действовали части части Сухопутных войск, перед которыми были поставлены боевые задачи. В связи с этим вспоминается один эпизод. Для испытаний новых зарядов необходимо было доставить на полигон радиолокационную станцию РТС-6. В Северодвинске станцию погрузили на судно, но под натиском сухопутчиков, которым не хватало места для размещения своей техники, ее выгрузили. Испытания без станции председатель комиссии Н. И. Павлов проводить отказался. За этот сбой П. Ф. Фомин получил выговор от первого заместителя главнокомандующего ВМФ адмирала А. Г. Головко. Испытания пришлось перенести с 1 на 5 сентября. Кончилось все благополучно, и к 10 сентября полигон был полностью готов к выполнению поставленной задачи.

Боевые стрельбы начались с проверки оперативно-тактического оружия Сухопутных войск — ракеты P-11M. Учение проходило под условным названием "Волга". Руководил им генерал-полковник И. М. Пырский. Боевое поле выбрали на восточном берегу губы Черной. В этот район доставили инженерный батальон, который занимался подготовкой мишенной обстановки.

Стартовую позицию оборудовали в районе Рогачево. Две ядерные боеголовки готовили на Новоземельском полигоне штатным личным составом. Еще две боеголовки были в тренировочно-боевой комплектации. Их использовали для пристрелки. Ракета Р-11 имела дальность стрельбы 150 км, затем ее несколько увеличили (P-11M).

В соответствии с программой при первом выстреле устанавливалась повышенная высота взрыва (400 м), а при втором пониженная (200 м). Это давало возможность сравнить эффективность воздействия взрывов, произведенных на разных высотах, на одни и те же объекты.

При первом выстреле ракета (головная часть у нее не отделялась) попала в центральную часть боевого поля, и полигон зафиксировал все параметры ядерного взрыва. Мощность взрыва оказалась несколько выше предполагавшейся. Стрельба была успешной во всех отношениях, в том числе и в плане изучения поражающего воздействия на инженерное оборудование оборонительного рубежа и военную технику.

Вторую стрельбу провели через три дня после первой. Взрыв имел мощность, близкую к номинальной. Мишенная обстановка после второго взрыва фактически перестала существовать. Из-за относительно низкой высоты взрыва на боевом поле появилось радиоактивное заражение, испытательное поле пришлось законсервировать, и больше на нем испытаний не проводилось.

Проверка радиационной обстановки в районе восточного побережья губы Черной, куда стреляли ракетой Р-11М, выполненная Институтом прикладной геофизики в сентябре 1977 года, определила дозы радиации, практически равные фоновым величинам. В этом районе осталась только отметка от наземного взрыва 1957 года.

Учение "Волга" показало эффективность оперативно-тактического ядерного оружия Сухопутных войск, надежность ракет Р-11М и их ядерных зарядов. Успешному проведению учения способствовало хорошее взаимодействие частей и подразделений Сухопутных войск с моряками. Так как боевые части сухопутной ракеты Р-11M и корабельной Р-11ФМ схожи, то была подтверждена и надежность боеголовки морской ракеты.

Следующим этапом проведения испытаний явились боевые стрельбы ракетчиков войск стратегического назначения. Их стартовая позиция находилась в районе Северного Урала, а боевое поле Д-2 в районе Митюшихи, на котором до этого испытывались опытные заряды в бомбовом варианте. Учение носило условное наименование "Роза". Для участия в нем на Новую Землю прибыл главнокомандующий РВСН Маршал Советского Союза К. С. Москаленко и начальник одного из главных управлений Министерства обороны генерал-полковник В. А. Болятко. Заслушав доклад начальника полигона, они отбыли на командный пункт автоматики боевого поля, расположенный в 90 км от его центра.

Виктора Анисимовича, известного организатора освоения армией и флотом ядерного оружия, отличали перспективность и масштабность мышления, строгость в обращении со всем, что касалось нового вооружения. Мне пришлось несколько раз докладывать ему тактико-технические задания на разработку морских ядерных боеприпасов. В мелкие технические детали он не вникал, но подробно расспрашивал, что нового в создаваемом образце, и оказывал помощь в реализации перспективных идей. Он всегда умел видеть перспективу. Как-то главнокомандующий ВМФ адмирал С. Г Горшков упрекнул П. Ф. Фомина: "Болятко и вы денег не считаете", имея в виду строительство сильно защищенных и обустроенных баз ядерного оружия. Многолетняя безаварийная эксплуатация ядерных зарядов на эти базах подтвердила правильность решений В. А. Болятко.

В первом натурном ядерном испытании на Новой Земле в 1955 году Болятко не участвовал, был занят подготовкой к испытаниям качественно новой водородной бомбы на Семипалатинском полигоне. Но уже весной следующего года он прилетел на Новую Землю. Его волновала проблема безопасности испытаний многомегатонных термоядерных зарядов. Где их проверять? Виктор Анисимович организовал комиссию, которая обследовала ряд островов Северного Ледовитого океана. Лучшего места, чем уже освоенная Новая Земля, не нашли, и новоземельский Морской научно-испытательный полигон был преобразован в Государственный центральный полигон № 6 Министерства обороны.

В этот прилет на Новую Землю В. А Болятко интересовали пуски ракет Р-12 с ядерными боеголовками. По результатам пристрелочных выстрелов произвели боевой пуск ракеты Р-12. Перед пуском возникли неожиданные осложнения: за 20 мин до старта пропала связь полигона со стартовой позицией, на которой находился руководитель учения "Роза" генерал-полковник Ф. П. Тонких. Потеря связи ни в коей мере не влияла на безопасность стрельбы, но могла отразиться на точности регистрации характеристик взрыва. Регламентом не был предусмотрен запуск ракеты в случае отсутствия связи, но заранее было установлено время старта. Три начальника находились в разных местах: К. С. Москаленко — ближе к боевому полю (КП автоматики на Паньковой Земле), Ф. П. Тонких — на стартовой позиции в районе Воркуты, П. Ф. Фомин — на главном командном пункте полигона (Белушья). Фомин самостоятельно принял решение о заблаговременном включении электропитания аппаратуры боевого поля. Маршалу не понравилось, что команды идут без его участия, да еще с отклонениями от графика. К счастью, связь восстановилась, и дальше все шло по плану.

Траектория полёта ракет Р-12 на учении "Роза"
Рисунок М.А. Басова из монографии "Роза" советского Заполярья".

Отклонение головной части ракеты от центра поля было повышенное. Взрыв произошел на заданной высоте, исключающей существенное радиоактивное загрязнение местности, и подтвердил принадлежность заряда к боеприпасам мегатонного класса.

Через несколько дней состоялся второй боевой пуск ракеты Р-12. Отклонение боеголовки от точки прицеливания было небольшим. Мощность второго взрыва оказалась несколько меньше. В соответствии с заданием высота взрыва была относительно малой, поэтому, хотя огненный шар находился над землей, в область взрыва втянулось большое количество грунта с поверхности земли. Как назло, метеоусловия в этот день были неблагоприятными: низкая облачность с интенсивными осадками и неустойчивое направление ветра. Это привело к тому, что вдоль побережья Новой Земли произошло выпадение радиоактивных осадков.

Условия работы испытателей на боевом поле Д-2 оказались очень трудными из-за частых частых испытаний опытных зарядов, удаленности этого поля от основной базы полигона и конечно, погодных неприятностей. В частности, из-за неблагоприятных погодных условий произошел десятидневный перерыв в испытаниях в конце сентября: не могли летать самолеты-носители авиабомб, а также вертолеты для доставки личного состава на боевое поле и самолеты-лаборатории для слежения за облаком взрыва. Такой же перерыв был и в середине следующего месяца. Напряженными стали первая и третья декады октября — дни воздушных испытаний опытных зарядов.

Группы испытателей были сборными, в них входили офицеры полигона и сотрудники институтов министерств обороны, среднего машиностроения и АН СССР. Первыми на боевое поле взрыва прибывали радиационные разведчики, затем в зависимости от радиационной обстановки на поле двигались съемщики пленок и остальные специалисты, обслуживавшие измерительную аппаратуру. Объем информации должен был позволить не только определить мощность взрыва. но и дать картину протекания ядерных реакций в заряде.

Заключительную часть этой "сессии", как ее называли испытатели, проводили в районе побережья Карского моря с упрощенной системой регистрации параметров взрыва с помощью аппаратуры, размещенной на самих самолетах-носителях, которых было несколько. Объем информации о работе заряда в этом случае был намного меньше, чем при бомбометании по оборудованному боевому полю полигона.

Учение Северного флота под названием "Радуга" представляло собой стрельбу ракетой Р-13 с подводной лодки. Комиссию возглавлял адмирал Н. В. Исаченков, находившийся на Новой Земле.

Программой стрельб предусматривалось два выстрела: с боеголовкой в комплектации к (контрольная) и в штатной боевой комплектации. Ракеты и боеголовки готовились моряками-североморцами. Контроль за подготовкой ракет осуществляла группа военных специалистов во главе с контр-адмиралом Н. Г. Кутузовым. Боеголовки готовились к испытаниям в части, которой командовал капитан 1 ранга И. Т. Попов. Для проведения стрельб флот выделил подводную лодку К-102. После загрузки ракет лодка в сопровождении эсминца вышла в центральную часть Баренцева моря. Руководителем стрельбы был контр-адмирал С. С. Хомчик, имевший опыт стрельб ракетами Р-13 во время государственных испытаний этого комплекса.

Ракетой Р-13 решили стрелять, невзирая на штормовую погоду. График работы боевого поля был настолько жестким, что перенести стрельбу из-за непогоды в районе старта не было возможности. Пристрелочную и боевую стрельбы разделяли одни сутки. Подлодка в эти дни не смогла определить свое местонахождения в море. Из-за сплошной облачности, иногда со снежными зарядами, определиться по небесным светилам было весьма сложно. Это не могло не повлиять на точность стрельбы.

Головная часть контрольной ракеты пришла на боевое поле со значительным отклонением, поэтому высоту взрыва (300 кг взрывчатых веществ) определили не с помощью оптических средств, что намного точнее, а используя радиолокационную станцию слежения. Учитывая, что полученное отклонение в случае ядерного взрыва позволяло бы определить его мощность и координаты, корректировку в исходные данные стрельбы не вводили. Действительно, ядерный взрыв произошел с малым отклонением от эпицентра первого, неядерного взрыва.

Результаты боевой стрельбы ракетой Р-13 с подводной лодки были следующими: дальность стрельбы — 530 км, тротиловый эквивалент — около полутора мегатонн.

После снятия с вооружения одна из ракет Р-13 до настоящего времени на ходится на причале в Североморске, а боеголовка в музее в Челябинске-70.

Второе морское учение "Коралл" — стрельба торпедами с подводной лодки проводилась также, под руководством Н. В. Исаченкова. Испытывались автономные специальные боевые зарядные отделения (АСБ30) двух мощностей с перекисно-водородной торпедой 53-57, имевшей большую дальность стрельбы — 19 км

Торпеды 53-57 готовил личный состав флотского арсенала, а боевые части к ним снаряжала одна из баз ядерного оружия Северного флота. Оружие принимала подводная лодка, которой командовал капитан 3 ранга Н. А. Шумков. В сопровождении эсминца "Безотказный" она перешла в район испытаний — губу Черную.

В учении участвовали начальники управлений Главного штаба ВМФ вице-адмиралы Б. Д. Костыгов и П. Ф. Фомин. непосредственно боевую стрельбу обеспечивал командир эскадры контр-адмирал Н. И. Ямщиков. Научными руководителями исследований подводного и приводного ядерных взрывов были контр-адмирал Ю. С. Яковлев и капитан 3 ранга Б. В. Замышляев.

План учения предусматривал пристрелочную стрельбу двумя практическими боевыми зарядными отделениями (после прохождения дистанции торпеда всплывает), два контрольных выстрела с АСБЗ0 в комплектации К (с обычным ВВ) и два выстрела торпедами со штатными АСБЗ0. Один из них проводился на глубине, а второй на поверхности воды. Дистанцию стрельбы приняли единой 12,5 км. Во время одного из пристрелочных выстрелов гидроакустическая аппаратура на корабле обеспечения неожиданно обнаружила прекращение хода торпеды по трассе стрельбы. По предложению торпедистов срочно провели траление трассы и именно в этом районе обнаружили притопленный гидрографический буй с вмятиной и содранной краской, оставшийся, видимо, после предыдущих испытаний. Стало ясно, что небоевая торпеда попала в буй и затонула.

При первом боевом выстреле с подводной лодки произошел подводный ядерный взрыв малой мощности. Следующая боевая стрельба состоялась через несколько дней, при этом мощность приводного взрыва была средней. Разница в мощностях объяснялась различными модификациями одного и того же заряда.

В результате этих стрельб было проверено автономное специальное боевое зарядное отделение торпед калибра 533 мм на две мощности и на два вида взрыва.

Таким образом, в 1961 году было проверено фактическими ядерными взрывами оперативно-тактическое оружие Сухопутных войск, ракетное оружие средней дальности Ракетных войск стратегического назначения, стратегическое и тактическое оружие Военно-морского флота. Одновременно испытаны образцы опытных термоядерных зарядов, включая рекордную 100-мегатонную бомбу, проверенную на половинную мощность. Макеты этой бомбы находятся в музеях Арзамаса-16 и Челябинска-70.

Как же отреагировали США на боевые стрельбы в СССР?

Напомним, что до этого американцы провели шесть испытаний ядерных зарядов с использованием ракет в качестве носителей. Первую ракету класса "воздух-воздух" выпустили с самолета 19 июля 1957 года на высоте примерно 5,5 км с боеголовкой мощностью около 2 килотонн. Затем произвели два взрыва в интересах противоракетной обороны мощностью 3,8 мегатонны на высотах 77 и 43 км (1 и 12 августа 1958 года) и еще три взрыва мощностью 1,7 килотонны на высоте около 500 км для получения информации о прохождении электрически заряженных частиц в магнитном поле Земли для использования их в качестве помехи средствам связи.

После проведения наших боевых стрельб американцы провели стрельбу ракетой "Поларис" с подводной лодки. Она состоялась 6 мая 1962 года из подводного положения примерно в 250 км северо-восточнее острова Рождества в Тихом океане на дальность 1900 км. Взрыв мощностью 600 килотонн произошел над океаном на высоте 2500 м. По данным американских авторов, отклонение от номинальной точки прицеливания составило 200 км!

Стрельба с надводного корабля проводилась 11 мая 1962 года в районе, находящемся приблизительно в 590 км от Сан-Диего. Здесь была запущена противолодочная ракета "Асрок" на дальность 3650 м с подводным взрывом малой мощности на глубине около 200 м.

Трижды (9 июля, 26 октября и 1 ноября 1962 года) американцы стреляли сухопутной ракетой "Тор" в районе о. Джонстон с подрывом зарядов мегатонного класса на высотах от 48 до 400 км с целью изучения поражающих факторов высотного ядерного взрыва. Эти стрельбы должны были продемонстрировать силу американского оружия.

В Советском Союзе в 1962 году продолжались учения видов Вооруженных Сил с фактическими взрывами ядерных боеприпасов и испытания опытных зарядов, преимущественно большой мощности. Полигон напряженно работал с августа по декабрь.

Дальняя авиация провела летно-тактическое учение с бомбометанием серийных ядерных бомб двух типов. Руководил учением генерал-полковник И. Л. Туркель. Сбросы боевых бомб производились на испытательном поле в районе губы Митюшихи. Организационно-технические действия испытателей укладывались в рамки perламента работ по теме "Воздух". Бомбометание прошло без каких-либо замечаний.

Трудности первых опытов по сбрасыванию ядерных бомб на Семипалатинском полигоне подробно описаны в воспоминаниях участников этих испытаний. На Новой Земле производить бомбометание также сложно, но летчики, используя размещенные на боевом поле уголковые отражатели, с помощью радиолокационных прицелов действовали достаточно точно, что позволяло фиксировать параметры взрыва, включая процессы, происходящие в зарядном устройстве. Однако уголковые отражатели страдали от ядерных взрывов, и их часто приходилось заменять.

Одним из наиболее сложных было учение авиации Военно-Морского Флота под условным названием "Шквал". Вот что рассказывал участник этого учения капитан 1 ранга В. А. Тимофеев об испытании авиационной крылатой ракеты с ядерным зарядом, предназначенной для стрельбы по кораблям. Руководил учением командующий Северным флотом адмирал В. А. Касатонов. Испытательную акваторию оборудовали в районе губы Башмачной, на ее внешнем рейде. В качестве цели использовали артиллерийский щит, оснащенный уголковыми отражателями. На полигоне были установлены приборные стенды и оборудованы два оптических пункта. Главнокомандующий ВМФ адмирал С. Г. Горшков придавал большое значение этому учению. Он прибыл на полигон и заслушал подробные доклады начальников служб и подразделений о подготовке к учению. В отношении авиации большую помощь оказал генерал-полковник Г. А. Кузнецов. Подготовка шла по плану, но неожиданно в августе из Карского моря через пролив Карские Ворота пошел лед. Ледоходом была снесена мишенная обстановка испытательной акватории. Североморцам пришлось вторично оборудовать цель для крылатой ракеты, вновь используя артиллерийский щит, оснащенный уголковыми отражателями, имитировавшими корабль.

Авиаторам необходимо было действовать, как в реальной боевой обстановке. Самолет-носитель Ту-16K взлетел с флотского аэродрома с боевой ракетой, имевшей ядерный заряд. Примерно за 400 км до подлета к Новой Земле экипаж начал радиолакационный поиск цели и обнаружил ее. На установленном расстоянии до цели произвели пуск. Аппаратура телеуправления работала нормально, ракета шла на цель. Сработало и самонаведение. У цели произошел приводный ядерный взрыв. Полигон определил его мощность, которая оказалась в пределах допустимых отклонений от номинала.

Ядерный взрыв на учении "Шквал" был последним полномасштабным ядерным взрывом, связанным с водной средой. Радиационная обстановка в районе губы Башмачной оставалась нормальной. В 70-е годы в этом районе построили поселок для испытателей, участвовавших в подземных взрывах в скважинах (первое испытание в скважине Ю-3 состоялось 27 июля 1972 г.).

В 1962 году Ракетные войска стратегического назначения провели важное учение "Тюльпан" стрельбу ракетой с ядерной боеголовкой по боевому полю Д-2. Результаты учения были положительными.

Все боевые стрельбы 1961-1962 гг. на Новоземельском полигоне прошли успешно, ни одного отказа ядерного оружия не было. Стрельбы подтвердили надежность ядерных боеприпасов всех видов Вооруженных Сил СССР. Полигон на Новой Земле выдавал полноценную информацию о результатах стрельб с воздушными, надводными и подводными взрывами в широком диапазоне мощностей.

Испытания на полигонах способствовали решению военно-политической задачи достижению качественного паритета в ядерном оружии с США. Количественное выравнивание осуществлялось несколько позже, но уже при явном перенасыщении вооруженных сил США и СССР ядерным оружием.

Проведенные учения подтвердили правомерность для ядерного оружия системы раздельной отработки и испытаний носителей с зарядами без делящихся материалов на ракетных полигонах и ядерных зарядов с натурными взрывами на ядерных полигонах, что было особенно важно при переходе к подземным испытаниям.

Испытания отечественного ракетноядерного оружия на Новой Земле и американского в Тихом океане стали прелюдией кульминационной точки в ядерном противостоянии между СССР и США Карибского кризиса октября-ноября 1962 года.