Постановление СМ СССР № 1559-699сс
«О строительстве объекта № 700 Министерства обороны СССР
и проведении морских испытаний специзделий»¹

Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Принять предложение Министерства обороны СССР (тт. Булганина, Кузнецова) и Министерства среднего машиностроения (т. Малышева) о проведении морских испытаний специальных изделий и торпед всех типов в районе юго-западной части острова Новая Земля и о строительстве для этой цели морского научно-испытательного полигона Министерства обороны СССР (объект № 700) и тыловой базы в г. Молотовске².

(...)

31 июля 1954 г. вышло закрытое постановление №1559-699 Совета Министров СССР oб оборудовании на Новой Земле "Объекта — 700".

Организованный согласно постановлению Северный (Новоземельский) полигон был подчинен Министерству обороны СССР (6-ое управление BMФ). Указанное постановление появилось в результате напряженной работы созданной в 1953 г правительственной комиссии под председательством командующего Беломорской военной базы контр-адмирала Н,Д.Сергеева. В состав комиссии входили: Е.Н.Барковский (заместитель председателя); академики М.А.Садовский и Е К.Федоров; представители 6-ro управления ВМФ -- П.Ф.Фомин, А.А Пучков, К К Азбукин, Ю.С.Яковлев; представители других министерств и ведомств.

Первый "пробный" взрыв атомной бомбы произошёл 16 июля 1945 года на Аламогордском полигоне в США. Второй и третий прогремели в августе того же года над городами Японии. Последующие состоялись 1 и 25 июля 1946 года в районе атолла Бикини для проверки воздействия ядерного оружия на корабли. Американские ядерщики предлагали не спешить с этими испытаниями и подождать окончания разработки новой конструкции заряда, но командование флота США настояло на скорейшем проведении испытаний кораблей с использованием бомб того же типа, что была сброшена на Нагасаки. Воздушный подрыв заряда позволил американцам получить достаточно полную информацию о действии атомного взрыва в атмосфере на корабли. По условиям второго опыта в Бикини (мощность заряда, глубина взрыва, глубина акватории) испытатели получили картину малозаглублённого подводного взрыва. В дальнейшем были проведены ещё четыре подводных взрыва с разной глубиной погружения ядерного заряда.

Классы испытывавшихся кораблей США (линкоры, авианосцы, крейсера, десантные корабли и др.) и их конструкции существенно отличались от кораблей отечественного флота. Американцы пригласили наблюдать за испытаниями 1946 года двух физиков и двух журналистов из нашей страны, но никаких материалов, естественно, нам не передали.

Требовалось провести собственные испытания кораблей на воздействие подводного атомного взрыва. Послевоенная кораблестроительная программа была принята в СССР в 1945 году и ещё не учитывала возможность использования ядерного оружия в борьбе на море. Новую программу уже нельзя было принимать без учёта ядерного оружия. Вопрос приобрёл ещё большую актуальность в связи с разработкой торпеды с ядерным зарядом. Её тоже надо было испытывать. Действовавший Семипалатинский полигон для этих целей не годился. Стали искать место для морского полигона.

В 1955 году заканчивались работы по послевоенной десятилетней программе строительства кораблей для Военно-Морского Флота. Предстояло принять новую программу. На протяжении всей истории российского флота кораблестроительные программы вызывали жаркие споры среди государственных и военных деятелей, так как требовали больших материальных затрат. В данном случае обстановка осложнялась тем, что появилось оружие небывалой разрушительной силы — атомная бомба. Возникли принципиальные разногласия о роли флота в будущей войне, а она представлялась атомной. Высказывались различные мнения, вплоть до ненужности флота вообще.

Главнокомандующий ВМФ адмирал флота Н. Г. Кузнецов представил 31 марта 1954 года доклад о новом плане военного судостроения и добивался его скорейшего обсуждения на расширенном заседании Президиума ЦК КПСС. Первый секретарь ЦК Н. С. Хрущев неоднократно откладывал рассмотрение этого вопроса. Более того, он и министр обороны Г. К. Жуков в следующем году приняли решение об освобождении стапелей от уже строившихся крейсеров, что означало резку их корпусов на металл. Вот в такой сложной обстановке срочно готовились испытания кораблей на воздействие поражающих факторов ядерного оружия.

При появлении атомного оружия наиболее многочисленным классом кораблей в отечественном флоте были подводные лодки. Еще перед войной Военно-Морской Флот СССР занимал первое место в мире по числу подводных лодок. Великая Отечественная война подтвердила их эффективность в борьбе на коммуникациях противника. В условиях ядерной войны подлодки, находящиеся под толщей воды, имели бы явное преимущество перед надводными кораблями.Если по последним одно время возникли сомнения в целесообразности их строительства, то в отношении подлодок таких колебаний среди специалистов никогда не было. Поэтому, естественно, командование ВМФ хотело в первую очередь иметь атомное оружие на подводных лодках. Боевые зарядные отделения (БЗО) торпед были несопоставимо меньше авиационных атомных бомб. Например, первая американская бомба имплозивного типа ("Толстяк") имела диаметр полтора метра, в то время как у торпед он в три раза меньше. В этом заключалась трудность перехода от авиационного атомного оружия к морскому и преодолеть ее хотели разными путями.

Разработчики зарядов предлагали увеличить размеры торпеды, а специалисты флота - уменьшить размеры заряда и иметь его хотя бы малой мощности. В связи с этим и появились два проекта торпедного оружия с ядерными боеприпасами.

Фильм об испытаниях 21 сентября 1955 года

В 1959 — 1960 годах действовал мораторий на ядерные испытания в СССР. Летом 1961 года советское правительство приняло решение о прекращении моратория. Начальнику Новоземельского полигона генерал-майору артиллерии Г.Г. Кудрявцеву (в дальнейшем генерал-лейтенант) была дана команда о прекращении подготовительных работ к подземным испытаниям и о готовности полигона с 1 сентября 1961 года к воздушным и подводным взрывам. Настолько неожиданным было для нас решение о возобновлении испытаний в воздухе и водной среде, что даже вице-адмирал П.Ф. Фомин, которому подчинялся полигон, узнал об этой новости на аэродроме в Архангельске, когда возвращался с Новой Земли.

На подготовку полигона к воздушным испытаниям оставался месяц. Разработку организационно-технической документации поручили офицерам Управления А.А. Пучкову, А.А. Ракову, С.Н. Саблукову, В.А. Тимофееву, Л.Л. Колесову и Н.Н. Жукову. Мне же нужно было подготовить проект постановления правительства о боевых стрельбах ракетного и торпедного оружия с ядерными боеприпасами, находящимися на вооружении армии и флота. Каждый вид Вооруженных Сил сам выбирал образцы для испытаний и их вносили в проект постановления. Отбор образцов оружия проходил в спорах, так что из-за них пришлось семнадцать раз перепечатывать короткий проект правительственного документа, в котором только перечислялись подлежащие испытаниям образцы вооружения, — беспокоила проблема гарантированной безопасности в случае отклонения ракеты от заданной траектории. В конце концов выбор был сделан и предложения Министерства обороны представили в правительство.

Стать военно-морским хирургом было мечтой моей жизни с первых дней учебы в Военно-морской медицинской академии. После ее окончания, в свободное от выхода в море время, я постоянно совершенствовался в области хирургии и травматологии.

В 1954 году меня направили для прохождения дальнейшей службы в лабораторию, которой руководил кандидат медицинских наук Евгений Александрович Жербин. Лаборатория, вскоре ставшая отделом вновь созданного института ВМФ, разрабатывала важнейшую в то время проблему изучения влияния поражающих факторов ядерного взрыва на личный состав надводных кораблей и подводных лодок. Mнe было поручено, под руководством Е.А. Жербина, исследовать течение некоторых видов боевых травм и испытывать методы их хирургического лечения.

В начале 1955 года среди научных сотрудников отдела распространилось известие, что летом мы примем участие в испытаниях ядерного оружия на море. Только месяц спустя, на закрытом совещании, нашим командованием была официально поставлена задача: начать подготовку к опыту на животных в полигонных условиях при проведении подводного атомного взрыва. Присутствовавшие на совещании были объявлены участниками эксперимента. Я был счастлив, что попал в число испытателей, т.к. отчетливо представлял важность и необходимость эксперимента.

Возможность применения ядерного оружия в морских операциях требовала тщательного изучения характера и клинического течения поражений, которые будут возникать у экипажей кораблей и подводных лодок от действий поражающих факторов подводного атомного взрыва.

Дочь Н.С. Хрущева однажды заметила, что подходить к отцу, оценивать его поступки привычными общепринятыми мерками не следует, потому что в его противоречивости была своя логика. Потом Рада Никитична процитировала известные строки Федора Тютчева о таинственной русской душе, тем самым поставив точку в нашем разговоре.

Я работал над историей Атомного проекта СССР, а потому все, что происходило вокруг создания термоядерного оружия, меня интересовало особенно. Это были годы, когда к власти пришел Н.С. Хрущев, и от его поведения, от его характера, от его поступков зависело очень многое. Впрочем, как это всегда бывало в нашей стране, вожди определяли "лицо эпохи", а нам оставалось лишь комментировать события. Все зависимости от того, были мы мальчишками ими академиками.

Никита Хрущев, думаю, работы философа Николая Бердяева не читал. Иначе он обязательно "реабилитировал бы" его и в своих речах цитировал, потому что слова и мысли Бердяева, как мне кажется, весьма созвучны делам Хрущева. И тогда многое в происшедших событиях 1961 года нам становится понятным и объяснимым.